Пожар страсти - Белва Плейн

– Может, пойдем перекусим? – предложил Уилл.

– Спасибо, но обычно я обхожусь сандвичами, которые сюда доставляют. У нас сейчас много дел.

– Тогда не согласитесь ли пообедать и выпить?

– Сожалею, но я приглашена на обед.

– Сегодня пятница. Давайте пообедаем завтра.

– У меня гости. Друзья моей матери, – поспешно добавила Гиацинта, объясняя тем самым, почему не может пригласить его к себе.

– Тогда давайте погуляем в парке в воскресенье. Я не позволю вам отказаться, Гиацинта. Не забывайте: скоро вы станете служащей корпорации.

В глазах Уилла появился озорной блеск. Гиацинта с вызовом возразила:

– Только не говорите, что это вы владеете корпорацией.

– Разумеется, нет. Никто не владеет всей корпорацией. Что, по-вашему, означает «корпорация»? Посмотрите в словарь.

Он поддразнивал ее, словно они были знакомы очень давно. Так делали только отец и Францина.

– Кто же вы в таком случае? – спросила Гиацинта.

– О’кей. Компания Р. Дж. Миллера распалась, когда умер мой отец – вскоре после того, как я видел вас последний раз. Это даже был не просто развал, а перекупка. Я сейчас один из вице-президентов новой компании. И буду жить в Нью-Йорке.

Уилл полез в карман и извлек очки в роговой оправе.

– Я купил новые очки и пользуюсь ими, когда нужно выглядеть постарше. Помните, когда-то я хотел выглядеть моложе? А с вами сейчас, пожалуй, мне нужно снова казаться постарше. Вы будете больше уважать меня, поскольку благодаря мне стали такой важной фигурой. Ну улыбнитесь же, Гиа! Я паясничаю, а вы даже не улыбнетесь!

«Ах, уходи! – подумала она. – Уходи, я не хочу тебя, ты мне не нужен. Я хочу тебя, но не могу сближаться с тобой, поскольку ты ничего не знаешь обо мне. Это несправедливо по отношению к тебе, это бессмысленно, и поэтому оставь меня».

– Поздний завтрак в воскресенье? – снова предложил Уилл.

«Опалы, – подумала она. – У него глаза как опалы». И вдруг засмеялась и кивнула:

– Ладно. Поздний завтрак, если вы так настаиваете.

– Только ничего не ешьте до этого. Я люблю, когда у женщин хороший аппетит.

– Вы уже приказываете мне?

– Конечно. Я босс, исполнительный вице-президент, который только что купил вас и хорошо вам платит.

– Апрель. Мой любимый месяц, – сказал Уилл. – И знаете почему?

– Потому что май еще впереди, а за ним и целое лето.

– Правильно! А как вы относитесь к сентябрю?

– Я не особенно люблю осень. Она красива, повсюду багрянец и золото – все это так. Но тем не менее я чувствую, что все замирает. Впрочем, зиму я люблю. Даже очень. Угадайте почему?

– Очень просто. Потому что впереди весна. Падает снег, и в супермаркетах продают нарциссы. Я прав?

– Да, да, вы правы.

Они медленно шли через парк. Был четвертый час. Поздний завтрак длился два часа, они говорили без умолку и продолжали беседовать и сейчас, потому что случайные и вроде бы бессвязные мысли как-то удивительно и таинственно связывали их.

– Вы исчезли. Я не мог найти никого, кто вас знал, кроме людей из магазина, но они ничего о вас не слышали. Я искал вас всюду. Вы даже не оставили своего почтового адреса. Почему?

Уилл смотрел на нее так пристально, что, казалось, его взгляд пронизывал Гиацинту.

– Был развод, – ответила она. – Я тяжело переживала его и хотела лишь одного – убежать, забыть все, что связывало меня с тем местом.

– Понятно. Вам покажется это странным, Гиацинта, но у меня были особые причины для того, чтобы видеть вас. Я хотел принести извинения за то, что столь бестактно высказал свою точку зрения в тот день. А вторая причина в том, что, находясь в Европе, я пошел на выставку Дюфи и впервые узнал о том, что он делал зарисовки мод. Меня это поразило. Его этюды – настоящие маленькие жемчужины: акварели, рисунки пером и чернилами. Дюфи делал их для одного знаменитого парижского кутюрье еще перед Первой мировой войной. Я сразу же подумал о вас и о связи моды и искусства.

– Значит, вы знаете об искусстве гораздо больше, чем говорили.

– Нет, я знаю очень немного.

Между тем они подошли к музею.

– Не хотите зайти?

– В другой раз. Сегодня я хочу беседовать с вами. Расскажите о себе.

– Рассказывать особенно нечего. Я усердно работаю, и мне это нравится. Я почти счастлива. Вы дали мне добрый совет.

– Я не о работе, а о вас. Вы и сейчас чувствуете себя одинокой, когда уже все позади? Говорят, люди часто испытывают одиночество после развода.

– Я не одинока. У меня есть братья, мать живет в нескольких часах езды. Она занятая, деловая женщина. Я тоже занята, но мы встречаемся.

Уилл спрашивал не о ее родственниках, Гиацинта это понимала. Он интересовался, есть ли у нее любовник. И Гиацинта догадывалась, что, если бы ответила утвердительно, Уилл ушел бы от нее и виделся бы с ней лишь во время деловых встреч на работе.

Гиацинта сказала:

– У меня есть несколько друзей, но не слишком близких.

– Нет близких? Я рад. Нет, это слишком эгоистично с моей стороны. Я имел в виду нечто другое.

Они шли по берегу пруда. Поднимался легкий туман; появилась первая зелень. Возле верховой тропы они остановились и пропустили всадников, среди которых были и дети. Один из них ехал на пони, казавшемся совсем игрушечным. Второй, постарше, гордо восседал на взрослой лошади.

– Как мило, – заметил Уилл. – Давайте посидим возле тропы и понаблюдаем за лошадьми.

Они нашли скамейку. Минуту-две оба молчали; Гиацинта знала, что его глаза устремлены на нее и в них светится улыбка. «У Уилла очень выразительное лицо, – подумала она. – На нем отражаются все эмоции, оно ничего не скрывает». Осознав это, Гиацинта ощутила уныние, ибо ей приходилось хранить свою тайну.

– У меня двое детей, – тихо сказала она.

– Двое детей? Но почему…

– Почему я скрывала это? Не знаю… Должно быть, потому, что не хочу думать о том, как это все трудно… этот развод… непонимание детей.

– Сколько им лет?

– Мальчику около одиннадцати, девочке около восьми. Мы расстались более трех лет назад. – Гиацинта вспомнила вечер после рождественского обеда, когда они рыдали в своих комнатах. – Для них это было очень тяжело.

– Это было тяжело и для вас. Как дети сейчас себя чувствуют?

– По-моему, лучше. Но ведь я не знаю, что они скрывают от меня.

– Верно. Но у детей такая сильная мать, которая умеет добиваться поставленной цели, и это для них очень важно.