Теория блондинок - Кристин Хармел

Во вторник утром я готова была взорваться. Или всех убить. Мэтт так и не позвонил. А перезвонить ему сама я не могла — на моем определителе его номер не высветился. Где он живет, я тоже не знала. Как глупая девчонка, просидела выходные у телефона, дожидаясь звонка. Даже в школе так себя не вела, а тут изгрызла все ногти, прикончила тонну мороженого и перелопатила гору документов, пытаясь отвлечься от томительного ожидания, — уже голова шла кругом, и все ради парня, который за это время обо мне, наверное, и не вспомнил.

Самое странное, что я не понимала, почему. Я ему действительно нравлюсь, это видно. Так почему же он не дает о себе знать?

— Как жаль, — сказала Эмми равнодушно, когда во вторник утром я позвонила ей пожаловаться на жизнь. — Наверное, не дожил до понедельника.

Я невольно рассмеялась. Эмми всегда так говорит, когда после свидания парень бесследно растворяется (у меня, разумеется, такое случается чаще, чем у нее). «Жаль. Наверное, умер, — с каменным лицом говорит она. — А ведь такой молодой. Кошмар».

Эмми удалось меня рассмешить, однако настроение от ее слов нисколько не улучшилось. Я терялась в догадках — вдруг я умудрилась чем-то обидеть Мэтта при расставании, хотя понятия не имею, чем.

— Да ладно, Харпер, наверное, у него дел по горло, — предположила Эмми, осознав, что соболезнования по поводу безвременной кончины меня не слишком утешили. — Они, мужчины, все это по-другому воспринимают. Сама знаешь. Ему небось и в голову не пришло, что он должен позвонить.

— Да не хочу я, чтобы он думал, что что-то мне должен, — пробормотала я. — Мне казалось, он сам захочет позвонить.

Эмми опять предложила поговорить с ним, и я опять отказалась. Мы не в школе, чтобы тайком подсовывать ему записочку, где нужно отметить галочкой «да», если я ему нравлюсь. Хотя от робкой школьницы я сейчас мало отличаюсь. Может, и правда, записку ему подбросить — еще так свернуть треугольничком, чтобы уж совсем как в пятом классе?

В девять тридцать, когда до первой назначенной на сегодня встречи с клиентом оставалось полтора часа, Молли по внутренней связи сообщила мне, что кто-то пришел. Я вздохнула. Похоже, на прошлой неделе все мои знакомые дружно отбросили условности и решили отныне сваливаться как снег на голову. А рабочего графика у меня, выходит, не предполагается?

Сперва у меня мелькнула мысль, что это Мэтт. Хоть я и злилась на него за почти пятидневное молчание, неожиданный визит мог бы реабилитировать его в моих глазах. Питер, например, когда мы с ним жили вместе, никогда не заходил ко мне в офис, хотя работал отсюда в двух шагах. Мне было досадно, что его не хватало на такой приятный романтический пустячок. Так что если Мэтт способен в будний день убежать из студии, чтобы заскочить ко мне, то весьма вероятно, что я и прощу его за подозрительное пятидневное отсутствие.

— И кто там? — поинтересовалась я у Молли, закончив размышления.

— Джил, ваша подруга, — прошептала она в трубку. — Вид у нее очень расстроенный.

— Боже мой! — У меня тревожно забилось сердце. — Спасибо, Молли. Проводи ее сюда, пожалуйста.

Я направилась было к двери, но тут она распахнулась, и на пороге возникла Молли с вытаращенными от удивления глазами за толстыми стеклами очков, а рядом с ней заплаканная, растрепанная и помятая Джил — никогда ее такой не видела.

— Спасибо, Молли, — пробормотала я, кинув ей благодарный взгляд за спиной Джил, которую я заключила в объятия.

Молли беззвучно, одними губами произнесла «Удачи!» и удалилась, закрыв за собой дверь.

— Как ты? — спросила я, по-прежнему обнимая Джил и успокаивающе гладя ее по спине. Плечи у нее затряслись, и она зарыдала, уткнувшись мне в пиджак. — Алек что-то с тобой сделал? Джил, клянусь, я его прибью!