От любви не спрячешься - Рейчел Гибсон

– Покупаю твою книгу, чтобы подарить отцу на Рождество.

В животе образовалась уже знакомая горячая пустота. Клер, разумеется, не любила Себастьяна. Но он ей нравился. Разве может не нравиться человек, способный бесстрашно броситься в пучину предпраздничной торговли лишь для того, чтобы купить отцу любовный роман?

– Ты мог просто позвонить, и я сама привезла бы тебе книгу.

Себастьян пожал плечами:

– Зачем? Приехать в магазин не проблема. Скорее удовольствие.

Абсолютная ложь. Ни один нормальный человек не пришел бы сегодня в торговый центр, не толкни его на столь безумный поступок самая отчаянная необходимость.

– Я забрала литографию для Лео. Сегодня утром.

Себастьян не только ей нравился, он привлекал ее физически. Почти так же, как трюфели «Годива». Крошечные шоколадные конусы приносили вред и в то же врем и обладали очевидными наркотическими свойствами. Стоило потянуться за одной конфеткой, как вскоре коробка пустела. Потом неизбежно следовали запоздалые сожаления, и все же через некоторое время искушение вновь одерживало верх.

Себастьян улыбнулся.

– Опять какое-нибудь безумство с бантиками?

Клер рассмеялась и откинулась на спинку стула.

– Нет. Пока ничего не успела привязать.

Именно такое вот искушение возникало у нее при виде Себастьяна.

– Просто еще не было времени упаковать.

Искушение начать с золотистой головы и целенаправленно двигаться на юг, не пропуская по дороге ни дюйма пространства.

– Ну, так что?

– Ты о чем?

– Разве ты не собираешься пригласить меня к себе, чтобы показать подарок? Или снова придется проявить инициативу и самому себя пригласить?

Клер закрыла лежащую на коленях книгу и посмотрела на часы. Почти шесть.

– У тебя еще нет определенных планов на сочельник?

– Пока нет.

Она взяла из стопки экземпляр нового романа и открыла титульную страницу.

– Я уже свободна. Так что можешь заехать ко мне. Еще раз посмотришь на литографию, пока она не завернута. – Клер написала Лео теплое поздравление, пожелала здоровья и подписалась. – А если захочешь, сможешь завернуть ее сам.

Она протянула книгу Себастьяну. Пальцы их на мгновение соприкоснулись – как раз на пышной груди изображенной на обложке героини.

– Если честно, ненавижу заворачивать и завязывать. Так что, будь добра, упакуй сама.

Клер положила сборник хокку на стол и встала.

– Так и знала, что ты это скажешь.

Себастьян усмехнулся и, с некоторым удивлением подняв брови, кивнул в сторону яркой желто-красной книги:

– Японская поэзия?

– Вернее сказать, японский поэтический фольклор. – Клер засунула ручку в маленькую черную сумочку. – Видишь ли, одинокой девушке лишнее образование никогда не помешает.

– Понятно. – Себастьян взял книгу и быстро пролистал. – Где-то слышал, что для умственного здоровья необходимо постоянное интеллектуальное и творческое напряжение.

– К тому же творчество – еще и признак просвещенного общества.

Они вошли в магазин.

Клер быстро попрощалась с менеджером и направилась к выходу, оставив Себастьяна в длинной очереди возле кассы. В одной руке он держал подписанный автором роман, а другой листал сборник хокку.

Выбраться со стоянки торгового центра оказалось равносильно подвигу. А поездка по городу, которая в обычное время занимала около двадцати минут, растянулась почти на час. Так что когда Клер наконец-то добралась до родного порога, то вздохнула с облегчением. Она сбросила туфли, с наслаждением стянула нейлоновые колготки, повесила в шкаф пиджак. Начала расстегивать пуговицы на рукавах блузки… и вдруг услышала дверной звонок. Клер вышла из спальни, босиком прошлепала в прихожую и открыла дверь.

За порогом стоял Себастьян. Высокая широкоплечая фигура в темноте превратилась в массивный силуэт. Однако пристальный взгляд Себастьяна Клер ощутила раньше, чем успела включить на крыльце свет. Зеленые глаза смотрели на нее в упор.

– Как тебе удалось приехать так быстро? – удивилась она, шире распахивая дверь.

Вместо ответа Себастьян продолжал еще несколько мгновений смотреть ей в глаза. Потом взгляд спустили ниже: на губы, блузку, юбку – до кончиков пальцев на босых ногах. В холодном воздухе дыхание вылетало белыми облачками, которые тут же таяли.

Клер вздрогнула и невольно сжала руки на груди.

– Может быть, войдешь? – предложила она, слегка удивленная внезапной неподвижностью гостя: тот продолжал стоять, как будто его подошвы примерзли к крыльцу.

Себастьян снова посмотрел ей в лицо, словно не в силах решиться, и, наконец, переступил через порог. Закрыв дверь, он прислонился к ней спиной. Свет люстры падал на волосы и плечи золотым потоком.

– Ты не голоден? Может быть, заказать пиццу?

– Голоден, – кивнул он. – Но пицца мне не нужна. – Наклонился, обнял ее за талию и прижал к груди. – Ты сама знаешь, что мне нужно.

Руки Клер скользнули по мягкой шерсти его куртки. Взгляд Себастьяна не оставлял сомнений в том, что именно он имел в виду. Но Себастьян все же объяснил:

– С той самой ночи, когда ты предстала передо мной обнаженной – в крошечных розовых трусиках, – я не перестаю мечтать о той минуте, когда смогу тебя любить. По-разному, дюжиной самых восхитительных способов. Сегодня, направляясь в магазин, я твердо решил, что еду только за книгой для отца. Но оказалось, что в моем решении лишь тридцать процентов правды, а остальные семьдесят – ложь. По дороге сюда я обдумывал десятки возможных приемов, которыми можно было бы выманить тебя из одежды. Но вот дверь открылась, и сразу стало ясно, что все это ерунда. Мы уже не дети. Вполне можем обойтись без игр. А потому прошу твоего добровольного полноправного участия.

Какая-то часть ее существа стремилась к тому же. И по-настоящему хотела близости. Взгляд зеленых глаз действовал на Клер магически. Они оба были полностью одеты. Себастьян еще даже не снял куртку и все же сумел взволновать ее одним лишь объятием и чуть охрипшим от вожделения голосом.

– Если у тебя еще остались какие-то сомнения, – добавил он, – то поясняю: если ты тотчас же не выкинешь меня вон, то мы непременно займемся сексом.

«А что же будет завтра?» – поинтересовался у Клер внутренней голос. Но ему тут же ответил родившийся в глубине ее существа жгучий комок желания: какая разница, что будет завтра? Сегодня – это сегодня. Голос разума все же не сдавался и упрямо теснил разлившийся по телу чувственный трепет.

– Я не могу отрицать, что ты необыкновенно притягателен. И все же боюсь, мы оба пожалеем о том, что поддались слабости. Стоят ли несколько часов секса сомнений и раскаяния?