От любви не спрячешься - Рейчел Гибсон

– Нет. Но зато вместе с ребятами ел обезьян.

– Ел обезьян? – Клер поспешила сделать несколько глотков каберне.

Себастьян засмеялся:

– Да. По вкусу – самая настоящая курица. Поверь, после конджи и обезьяна, покажется вполне аппетитной.

Клер понятия не имела, что такое конджи, но боялась, что если спросит, то получит излишне исчерпывающий ответ. Она посмотрела, как стремительно Себастьян опустошал тарелку, и поставила бокал на стол.

– Когда у тебя следующее задание? – Вопрос был задан с тайным умыслом увести разговор в сторону от лошадей, собак и приматов.

Не отрываясь от еды, Себастьян пожал плечами:

– Сам не знаю. Я решил не заключать нового контракта с «Ньюсуик». И с другими изданиями тоже. Думаю, мне не помешает немного отдохнуть.

– И чем же ты намерен заняться?

– Еще не придумал.

Клер прекрасно понимала, что если бы она вдруг на какое-то время оказалась без контракта, то просто сошла бы с ума от неуверенности, страха и беспокойства.

– А тебя не пугает состояние свободного полета?

Себастьян посмотрел через стол прямо в голубые глаза:

– Не до такой степени, как пугало всего лишь несколько месяцев назад. Чтобы достичь нынешнего уровня в профессии, мне пришлось долго и упорно вкалывать, И поначалу действительно было страшно потерять скорость и напор. Но со временем я стал понимать, что постоянные скитания уже не приносят мне прежней радости. Потому я и решил немного отступить, чтобы не перегореть. Не сомневаюсь: журналистская работа от меня никуда не убежит. Но хочется новых впечатлений и новых задач. Другими словами, деятельности иного рода.

Клер подозревала, что точно так же этот человек относится и к женщинам. Покорив одну, сразу начинает скучать и мечтать о новых впечатлениях и новых задачах. Но выяснять, так ли оно на самом деле, не имело смысла. Ведь ей никогда не придется вступать в серьезные отношения с непредсказуемым героем. Во-первых, она закрыта для мужчин до тех пор, пока не разберется с собственной жизнью, а во-вторых, Вон сам признал существование проблемы в личной сфере. А ее эти проблемы никак не касаются.

– А как обстоят дела у тебя? – Себастьян поднял бокал.

– Никак. В моей жизни мужчин не существует.

Он удивленно поднял брови:

– Разве мы говорим не о работе? Я, во всяком случае, имел в виду именно профессию.

– О!

Пытаясь скрыть смущение, Клер улыбнулась:

– Что именно тебя интересует?

– Когда выходит твоя следующая книга? – Себастьян поставил бокал на стол и снова взялся за вилку.

– Уже вышла. В следующую субботу презентация в «Уолденз».

– И о чем же она?

– Любовный роман.

– Это ясно. Но все-таки о чем? – Упрямец откинулся на спинку стула с явным намерением дождаться ответа.

И какая ему разница?

– Вторая книга из серии о гувернантках. Так что героиня, само собой, гувернантка. Работает у герцога-отшельника, воспитывает трех его маленьких дочек. Что-то среднее между «Джейн Эйр» и «Мэри Поппинс».

– Интересно. Значит, пиратов в замке не будет?

– Пиратов? – Вместо ответа Клер покачала головой.

– А новая книга – та, над которой ты работаешь сейчас, о пиратах?

– Нет. Это третий и последний роман из серии о гувернантках.

– А гувернантки симпатичные?

– Конечно.

Зачем он спрашивает?

Подошел официант. Поинтересовался, все ли в порядке. А как только он отошел, Клер получила ответ на невысказанный вопрос:

– Я видел твои книги в доме отца.

А, тогда все понятно.

– Да, спасибо ему. Он покупает каждую, как только начинают продавать, правда, не читает. Говорит, что мои романы заставляют его краснеть.

– Должно быть, там есть слишком откровенные сцены.

– Думаю, впечатление зависит оттого, к каким описаниям читатель привык.

Себастьян слегка улыбнулся:

– С трудом верится, что маленькая Клер Уингейт выросла и начала сочинять эротические романы.

– А мне с трудом верится, что Себастьян Вон вырос и начал есть обезьян. Больше того, не могу поверить, что позволила целовать себя в губы тому; кто способен на такую отвратительную жестокость.

Себастьян наклонился и накрыл руку Клер большой теплой ладонью.

– Золотко, – тихо проговорил он, проникновенно глядя ей в глаза, – А ведь я целовал тебя не только в губы.