Вилла "Аркадия" - Джоджо Мойес

Только вот Мерхему никто почему-то об этом не сказал. Дейзи, медленно проезжая по маленькому городку с заполненным доверху багажником, куда она еле втиснула детскую коляску, высокий стульчик и несколько мешков для мусора, набитых одеждой, разглядывала пыльную лавку, где продавалось все для вязания, супермаркет, торговавший уцененными товарами, церковь адвентистов седьмого дня и внезапно испытала дурное предчувствие. Никакого сравнения с Примроуз-Хилл. Даже залитый молочно-ярким светом весеннего солнца городок казался поблекшим и усталым, застрявшим в непривлекательном безвременье, где все смелое и красивое обречено быть заклейменным как нежелательное и вычурное.

Она остановилась на перекрестке. Две пожилые женщины прошаркали мимо, одна из них тяжело навалилась на магазинную тележку, тем временем вторая громко сморкалась в яркий носовой платок, а на голове у нее красовался прозрачный пластиковый шлем, придавивший волосы.

Пятнадцать минут Дейзи колесила по городу в поисках дома и за это время увидела всего двух человек не пенсионного возраста. Контора по продаже автомобилей рекламировала в первую очередь сделки, предлагавшие «мобильность» людям с физическими недостатками, а единственный попавшийся ей на глаза ресторан влез между магазинчиком слуховых аппаратов и сразу трех выстроившихся в ряд благотворительных лавок, демонстрировавших на витринах унылые трофеи: допотопную посуду, мужские брюки больших размеров и никому не нужные симпатичные игрушки. Единственное, что примиряло с этим городом, насколько могла судить Дейзи, – бесконечный пляж с осыпающимися волнорезами и ухоженный городской парк во всем своем древнем великолепии.

Увидев мужчину с маленькой девочкой, Дейзи опустила стекло и позвала:

– Прошу прощения!

Он поднял на нее взгляд. Одежда выдавала в нем относительно молодого человека, но лицо за очками с тонкой оправой выглядело изможденным, преждевременно состарившимся.

– Вы местный?

Он взглянул на маленькую девочку, которая держала коробку с батарейками, отчаянно пытаясь достать оттуда одну.

– Да.

– Не могли бы вы подсказать, где здесь вилла «Аркадия»?

Он слегка дернул головой, услышав знакомое название, и присмотрелся к Дейзи внимательнее.

– Вы, наверное, дизайнер?

О боже, видимо, правду говорят об этих городках. Ей удалось улыбнуться.

– Да. Во всяком случае, буду, если сумею отыскать дом.

– Он недалеко. Вам нужно свернуть направо, доехать до кольцевой развязки, а дальше по дороге вдоль парка. Она проходит по утесу. Последний дом, до которого доберетесь.

– Спасибо.

Девчушка дернула отца за руку.

– Па… – нетерпеливо заныла она.

– Думаю, вас там ждет предыдущий хозяин. Удачи, – добавил мужчина и, неожиданно улыбнувшись, ушел, прежде чем она успела спросить, откуда он это знает.

* * *

Дом все компенсировал. Она это поняла сразу, как только его увидела: широкий, белый, с необычными углами, и почувствовала вспышку восторга, удовольствие от нового холста, стоило ему развернуться перед ней на вершине крутой дороги. Он оказался больше, чем она ожидала, длиннее и ниже, с несколькими рядами иллюминаторов и квадратных окон, смотрящих на мерцающее море. Элли крепко спала, устав от дороги, поэтому Дейзи открыла дверцу, отлипла от синтетического сиденья и ступила на гравий. Вся усталость и онемелость в теле улетучились, как только она охватила взглядом современный силуэт, смелые резкие углы здания, вдохнула свежий соленый воздух. Ей даже не нужно было заходить внутрь: дом казался огромным осколком скалы на фоне океанской бухты, под широким небесным сводом. Она и так знала, что просторные комнаты залиты светом. Даниель в свое время сделал фотографии, привез их, когда она сидела дома с маленькой Элли, и она успела поработать по ночам, кое-что придумать, набросать первоначальные эскизы. Но фотографии не отдавали ему должное: в них не было даже намека на его минималистскую красоту, строгий шарм, а планы, которые у нее были, сразу показались робкими, слишком приземленными.

Она оглянулась, проверила, спит ли Элли, и легко сбежала вниз, к открытым воротам, которые вели в сад. Мощенная плиткой и заросшая лишайником терраса с облупившейся побелкой, затем несколько ступеней с нависшей над ними сиренью, а дальше – выход на пляж. Легкий морской ветер что-то задумчиво шептал в ветвях двух сосен, целая колония перевозбужденных воробьев время от времени вылетала из непомерно разросшегося боярышника, служившего изгородью, и тут же ныряла обратно.

Дейзи осматривалась вокруг, уже полная идей, которые быстро появлялись и тут же сменялись другими под влиянием новой увиденной особенности, необычного сочетания пространства и линий. Она на секунду вспомнила о Даниеле, о том, что это когда-то был их совместный проект, но тут же отогнала эту мысль. Она сумеет справиться только в том случае, если будет относиться ко всему как к новому старту, а еще, как заметила Джулия, если возьмет себя в руки. Дом ей в этом поможет. Она прошла вдоль стен, заглядывая в окна, рассматривая его под разными углами, видя его потенциал, скрытую красоту. О боже, а ведь она смогла бы сделать из этого дома чудо. С таким перспективным объектом ей еще не доводилось работать. Она превратит его в нечто, что украсит страницы самых престижных журналов, в прибежище для любого, кто имеет представление, что такое стиль. «Дом сам себя спроектирует, – подумала она. – Он уже говорит со мной».

– Пытаетесь развить ей легкие?

Дейзи обернулась и увидела Элли, заплаканную, икающую, на руках у маленькой пожилой женщины со строгой седой стрижкой.

– Простите? – Она сделала несколько шагов навстречу.

Женщина передала ей Элли, звякнув толстыми браслетами на запястьях.

– А я уж было решила, что вы хотите сделать из нее оперную певицу, раз позволяете так орать.

Дейзи нежно провела рукой по щечкам Элли, где слезки уже подсыхали. Дочка наклонилась вперед, уткнулась личиком в маму.

– Я ее не слышала. – Дейзи принялась неловко оправдываться. – Я вообще ничего не слышала.

Женщина посмотрела мимо них на море, шагнув вперед.

– Мне казалось, что в наши дни все мамочки до безумия боятся, как бы у них не украли младенца. Боятся оставить ребенка даже на минуту. – Она бросила равнодушный взгляд на Элли, которая теперь ей улыбалась. – Сколько ей? Четыре-пять месяцев? А у вас, как вижу, все наоборот. Вам все равно, что они суют себе в рот, лень пройти десять шагов – для вас лучше проехать их на машине, а потом бросить ребенка у черта на куличках. Не вижу в этом смысла.

– Вряд ли мы сейчас находимся у черта на куличках.

– Отдаете младенцев няням, а затем жалуетесь, когда дети к ним привязываются.

– У меня нет няни. И я не специально ее оставила. Она спала. – У Дейзи зазвенел голос от слез; в последние дни они только и ждали, как бы пролиться.