Дети зимы - Лия Флеминг

Кэй стояла в оцепенении, потом бесцельно рылась в развалинах Бокового домика. Разрушено было все, словно в дом попала бомба; остался пустой череп с черными глазницами окон. Вонь от пожара щипала ноздри. Хотя они были временными жильцами, в доме было много их вещей. Теперь она стояла в чужой одежде: в толстом свитере Норы, в котором она утонула, каких-то мешковатых пижамных штанах и резиновых сапогах. Прямо как беженка.

Иви все еще не оправилась от шока и была подавлена. На ней был старомодный свитер «Fair Isle» и юбочка, которые Нора извлекла из папиросной бумаги. Прямо-таки эвакуированный ребенок времен Второй мировой. Им бы пойти в город и самим что-то купить, но у Кэй не было сил ехать так далеко. Над головой нависли тучи; метеорологи обещали снег.

Отчасти ей хотелось пойти на железнодорожную станцию и сесть в первый же поезд, идущий на юг. Ехать на машине в плохую погоду по автомагистралям, в транспортном потоке она не хотела. Не было сил. Но мысль о том, что придется лечь спать на еще одну чужую кровать, тоже была невыносима. Я просто не могу, мысленно рыдала она. Я не могу пошевелиться. Мы в ловушке. Что же нам делать?

Новость о пожаре разнеслась по окрестностям быстрее ветра; в Уинтергилл ее принесли полицейские, почтальон и молочник. Через считаные часы местный репортер уже возник у ворот, мечтая сделать на их несчастье большую рождественскую историю. Он заставил Иви позировать с безутешным видом возле амбара. Поразительно, сколько всего он узнал о них от Стикли: что Кэй вдова, ее муж трагически погиб год назад в это же самое время, что сгорели все их подарки.

Иви бормотала о том, что Санта-Клаус найдет другую трубу и спустится по ней, а Кэй с ужасом думала, что все ее подарки, так тщательно спрятанные в шкафу под лестницей, расплавились от огня. Надо было запереть их в багажнике машины, но теперь уже поздно.

– Что вы теперь будете делать на Рождество? – спросил репортер.

– Не знаю… вероятно, вернемся в Центральные графства. Просто пока я не могу ни на чем сосредоточиться, – отрывисто ответила она, надеясь, что он уйдет, но он не унимался.

– Еще парочка вопросов, дорогая. Эта история вызовет добрые отзывы. Местные будут очень великодушны к ребенку, вот увидите.

– Если у вас есть хоть чуточку христианского милосердия, оставьте нас в покое. Я не хочу, чтобы вы о нас писали. Пожар – дело публичное. Все остальное – личное. Не надо ухудшать положение моего ребенка. Берите интервью у Сноуденов. Ник спас нам жизнь. Кстати, напомните вашим читателям, что надо покупать противопожарную сигнализацию. Благодарю вас. – Кэй пошла прочь, внезапно обессилев.

– Я погляжу, что мне удастся сделать, – пообещал репортер. Она села за стол, сжимая в ладонях кружку с горячим чаем. Ее сотрясала дрожь при мысли о том, что могло случиться, и она думала, когда же закончится эта полоса неудач? За что ей такое невезение?

Почему все ее мечты оборачиваются кошмарами?

* * *

В то утро телефон звонил, не умолкая. Все соседи жаждали услышать лично подробный рассказ о ночном происшествии. Норе это напомнило, как им звонили, когда было «изъято» их стадо.

Нора не удивлялась, что местные фермерши хотели узнать обо всем прямо от первоисточника. Она и сама, грешница, звонила после завтрака по поводу какого-нибудь громкого события, выгадав несколько минут между домашними делами, так что была готова к таким расспросам. Если соседи хотели знать всю подноготную, тогда пускай помогают, и она начала акцию в поддержку своих постояльцев.