Меч короля - Катя Фокс

«Пьяница и игрок, который продаст душу за кости», – презрительно подумал Тибалт, но вслух сказал:

– Ну что ж, испытаем ваше счастье! – Тибалт взял кости, которые протянул ему Мишель.

Три раза плюнув на них, он бросил их о стену и сделал вид, что разочарован проигрышем. Сначала Мишель выигрывал. Кузнец после каждого выигрыша вел себя так, словно фортуна на его стороне, и Тибалту приходилось держать себя в руках, чтобы не избить этого задаваку прямо в таверне. Через некоторое время, проиграв кузнецу пару монет, Тибалт незаметно подменил кости на фальшивые, и полоса удач для Мишеля закончилась. Вскоре после полуночи кузнец настолько проигрался Тибалту, что, оплатив долг, он потерял бы дом, кузницу и даже жизнь.

– Пойду поссу! – объявил Мишель и, шатаясь от выпитого, потопал на улицу.

Выйдя, он справил нужду в паре шагов от входа на стену дома. Тибалт вышел из таверны следом за ним и спрятался в тени, с отвращением наблюдая, как кузнецу стало плохо на свежем воздухе и его вырвало.

Даже не задумываясь о долге, Мишель решил, что просто молча уйдет, но Тибалт догнал его и втолкнул в темный переулок.

– Игровые долги – долги чести, – шепнул он Мишелю на ухо. – Если я захочу, то могу убить тебя прямо здесь, на улице, перерезав тебе глотку за то, что ты не выплатил мне долг. А свидетелей тому у меня достаточно. – Тибалт достал охотничий нож и приставил его лезвие к горлу Мишеля.

Он ощутил отвратительную вонь рвоты, когда Мишель открыл рот.

– Но господин, у меня нет таких денег. Дайте мне немного времени, прошу вас! – принялся умолять кузнец.

– Чтобы ты наделал еще долгов? – презрительно спросил Тибалт.

– Если вы заберете у меня кузницу, что же тогда будет с моими бедными детьми? – Казалось, только сейчас Мишель понял, в какую передрягу попал.

– Я тронут твоим бедственным положением, – сказал Тибалт. – Так что прощу тебе долг, если ты кое-что для меня сделаешь! – Тибалт ухмыльнулся.

– Я сделаю все, что вы скажете, – пробормотал Мишель, не уловивший иронии в голосе Тибалта.

– Ты убьешь золотых дел мастера, к которому она ходит.

– К-к-кого? Почему? – Пьяный Мишель не сразу понял, чего от него хочет его партнер по игре в кости.

– Она никогда ему не достанется! – рявкнул Тибалт. – Прибей его, а еще лучше – выколи ему глаза, а затем забери его золото и все ценное. Грабители часто поступают жестоко, – сказал Тибалт и хрипло рассмеялся.

– Но я не могу… Джоселин – хороший…

– Молчи и делай, что тебе говорят. Если ты не сделаешь этого сегодня ночью, то завтра твоя жена будет нищей вдовой, а твои дети станут просить милостыню на улице.

– А что, если я его просто побью и ограблю? – попытался договориться Мишель.

– Этого недостаточно! Либо он умрет, либо ты! Подумай об этом, но не думай слишком долго. Все должно быть сделано сегодня.

Мишель отчаянно закивал – от ужаса он мгновенно протрезвел.

– А куда принести вам деньги?

– Я приду к тебе завтра вечером, и если ты попытаешься меня обмануть… – Тибалт снова прижал нож к горлу Мишеля, – …то ничем хорошим для тебя это не закончится!

– О нет, господин, верьте мне! – проскулил Мишель.

– Тогда иди, ты знаешь, что делать! – Тибалт оттолкнул его.

* * *

Среди ночи Эллен подскочила во сне. Что-то ее ужасно испугало – какой-то звук или плохой сон. Она спала беспокойно, и на следующее утро встала уставшая и раздраженная. Она целый день была не в состоянии сосредоточиться на работе и никак не могла дождаться момента, чтобы побежать к Джоселину. Ей хотелось есть, но она сразу после работы пошла к нему и без стука вбежала в мастерскую.

– Джоселин, это я! – радостно воскликнула она.

В нос ей ударил неприятный сладковатый запах. Эллен наморщила нос и тут увидела Джоселина. Он лежал возле рабочего стола в луже крови. У Эллен замерло сердце, и она, отказываясь верить в происшедшее, опустилась на колени рядом с безжизненным телом.

– Джоселин, ну не надо, ну пожалуйста! – Эллен нежно погладила любимого. – Господи, за что ты меня караешь?!

Она всхлипнула и осторожно провела рукой по запавшей щеке Джоселина. Пластина, которую она для него сковала, торчала у него из груди. Захлебываясь от слез, Эллен потянула за рукоять и вытащила пластину из мертвого тела.

Внезапно в дверях показались две торговки.

Эллен испуганно подняла голову. В руке она сжимала окровавленное оружие, словно собиралась еще раз ударить Джоселина.

– На помощь! На помощь! Она убила золотых дел мастера! – воскликнули хором женщины и с криками убежали.

Эллен пораженно взглянула на пластину в своей руке. Кровь Джоселина стекала ей на платье. Она с отвращением отбросила инструмент, поспешно стерла кровь лежавшей рядом тряпкой и выбежала через черный ход. Она знала, что за садом есть небольшой переулок, через который можно было убежать.

Несомненно, обе женщины будут клясться, что видели, как она убила Джоселина, а ей никто не поверит.

Эллен бесцельно блуждала узкими переулками, сама не зная, куда идет. Она еще никогда не подходила так близко к кварталам бедняков. Тесно прижавшиеся друг к другу дома были довольно высокими, по переулку бегали крысы, и ужасно воняло мочой и свиньями. Дети в этом квартале были худыми и изможденными, их лица были покрыты коркой грязи, а на телах виднелись следы от расцарапанных укусов блох. Здесь было опасно ходить не только ночью, но Эллен это не заботило. Мысли в ее голове путались, и она думала только о Джоселине и о своем горе. Сев на ступеньки полуразвалившейся деревянной церквушки, она разрыдалась.

– Джоселин, что же мне теперь делать? – в отчаянии прошептала она, но никто ей не ответил.

«Нужно вернуться к Мишелю и забрать свои вещи», – пронеслось у нее в голове. Эллен отерла заплаканное лицо, размазывая по щекам грязь. Чем ближе она подходила к кузнице, тем больше боялась того, что ее сразу же арестуют. Если хоть одна из женщин знала, кто она, то у кузницы уже наверняка толпа солдат. Эллен спряталась неподалеку от мастерской Мишеля и осмотрела улицу. Никакого движения там не наблюдалось. Дождавшись, когда стемнеет, Эллен проскользнула в кузницу. Мишель наверняка уже сидел со своей семьей за ужином или отправился в таверну, но Эллен все равно чувствовала страх, открывая дверь в мастерскую.

В кузнице было темно и тепло, и лишь остатки углей тлели в горне. Убедившись, что в кузнице никого нет, Эллен стала собирать свои вещи. Она знала тут каждый угол, и ей не нужен был свет, чтобы найти то, что она искала. Эллен поспешно упаковала свои инструменты, фартук, одежду и деньги. На пути к двери Эллен споткнулась о железную заготовку, лежащую на полу, и тихо выругалась. И вдруг она услышала голоса. Схватив пустой мешок, она юркнула за одну из больших корзин и, как могла, накрылась рваной дерюгой.