Единственная и неповторимая - Мелани Джордж

– Я же говорил тебе, – медленно произнес Энтони, сидя на следующее утро в кабинете Алека со злорадным выражением лица. – Эта крошка с самого начала сулила массу неприятностей. Ты должен был позволить мне отправить ее в Ньюгейт, как я и собирался. Несколько дней в этой крысиной дыре пошли бы ей на пользу.

Алек не был расположен обсуждать с Уитфилдом этот вопрос, однако высказывания приятеля были такими абсурдными и возмутительными, что он не смог сдержаться:

– Что значит – говорил? О чем ты толкуешь, черт побери? Ведь ты сам привел ее сюда.

Для Энтони этот факт казался несущественным.

– А тебе следовало лучше думать, прежде чем позволять мне решать за тебя такие важные вещи. На самом деле это был твой выбор, Брекридж.

Алек стиснул зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не схватить Энтони за шиворот и не встряхнуть его так, чтобы мозги встали на место.

– Проклятие! Это ты убеждал меня принять ее! Энтони театрально задумался, наморщив лоб и приложив палец к подбородку.

– Неужели! – Он пожал плечами. – В любом случае это настоящее бедствие, не так ли?

Алек пристально посмотрел на него. Он не хотел, чтобы Энтони продолжал досаждать ему своей глупостью, создавая трения между ними.

– Откуда, черт возьми, ты узнал о моих проблемах? – спросил он с нарастающим раздражением.

Энтони кивнул на дверь:

– Твой дворецкий – неиссякаемый источник информации, если надавить на него, конечно. Достаточно направить разговор в нужное русло, немного пригрозить и применить несколько уловок. – Он пожал плечами. – В его болтовые много бесполезной ерунды, хотя можно выудить и кое-что существенное. Из тебя же ничего не вытянешь.

Алек нахмурился. Проклятый Холмс. Следовало бы помнить о его болтливости.

– Ты всегда пользуешься сплетнями слуг, Уитфилд? Энтони приподнял бровь с веселым выражением лица.

– Только когда слуга может чем-то подтвердить сказанное, – ответил он. – Ведь я не хочу выглядеть дураком, не так ли?

– Конечно, – медленно произнес Алек, понимая, что его друг уже во многое посвящен. – И каково же это подтверждение?

– Например, пустое место на столе в прихожей, – быстро ответил Энтони. – Чтобы заметить это, мне не нужен Холмс. Я сразу обнаружил отсутствие вазы, потому что, как ты знаешь, являюсь знатоком антиквариата, – похвастался он.

«Знатоком моей подноготной», – едва не сказал Алек вслух. Энтони знал только, что в этом доме много редких старинных вещей, которые передавались из поколения в поколение, а сам при этом ни черта не разбирался в антиквариате.

– Тем не менее Холмс, как мне показалось, с нетерпением сообщил, что минувшей ночью вазе приделали ноги, – продолжил Энтони и пожал плечами. – Но кто я такой, чтобы сетовать при этом?

– Действительно, кто? – пробормотал Алек, решив, что убьет дворецкого, как только увидит его.

– Если помнишь, я присутствовал здесь, когда милейшая графиня Клайдемор подарила тебе эту вазу, – заметил Энтони. – Какова же была причина для столь чудесного подарка? – Он почесал голову. – Ах да! Ты, кажется, спас ее, когда она тонула. Странно, потому что, насколько мне известно от ее знакомых, она прекрасная пловчиха.

Алек стиснул зубы, и у него начал дергаться глаз.

– И что ты думаешь по этому поводу? – проворчал он.

Энтони улыбнулся:

– Ничего.

– Едва ли.

Алек встал и подошел к камину, уставившись невидящим взглядом на холодную пустую решетку. В душе он чувствовал такую же опустошенность.