Невеста из Калькутты - Сьюзен Грейс

– Я не стану горевать, но и ты не волнуйся. Я же дал обещание не приставать к тебе в постели до тех пор, пока все не уладится. И дверь за собой я запер только для того, чтобы сюда случаем не заглянул кто-нибудь, например, Амелия, решившая пожелать тебе доброй ночи. – Он наклонил голову и поцеловал Рэнди в лоб. – Знаешь, я думаю, что Амелия права относительно Нана. Теперь, узнав, что ты жива и невредима и живешь в ее доме, она скоро пойдет на поправку.

– Не уверена, – покачала головой Рэнди. – Когда ты отдавал распоряжения Абу и Джарите, меня предложил проводить в мою спальню Персиваль. Так вот, по дороге мы с ним поговорили о болезни Нана, и у меня сложилось впечатление, что мое появление едва ли поможет.

– Что тебе сказал Персиваль?

– По его словам, три недели тому назад Нана еще была в полном здравии. Она была полна энергии, строила на будущее смелые планы, связанные с моим возвращением. Она покупала для меня подарки, составляла меню праздничных обедов и списки приглашенных гостей, заставляла слуг снова и снова наводить блеск в доме, а сама тем временем писала длинные, подробные письма своим адвокатам. И вдруг в один вечер она почувствовала слабость, слегла в постель, и доктор, которого пригласили к ней наутро, объявил, что у Нана грипп. Он прописал ей лекарства, но они не помогли. Нана побледнела, ослабла, у нее пропал аппетит. Сейчас она питается только чаем, бульоном да хрустящим миндальным печеньем, которое печет для нее Ида. Хотелось бы мне знать, чем на самом деле вызвана болезнь моей бабушки.

– А ты не могла бы использовать для этого свой необычный талант? – спросил Джеймс, обнимая Рэнди за плечи.

Она была благодарна ему за эти слова, за его готовность принять странный дар, полученный ею с небес.

– После того как мы расстались с Персивалем, именно за этим я и направилась в бабушкину спальню. Нана спала, а Ида вязала, сидя у изголовья ее кровати. Я взяла руку Нана и попыталась услышать ее боль, но ровным счетом ничего не почувствовала. Ощутила только слабость и сонливость, охватившую ее. Если не считать некоторого истощения, связанного с потерей аппетита, ее можно было бы назвать совершенно здоровой.

– Быть может, у нее какое-то нервное расстройство или даже помешательство? – предположил Джеймс.

– Не знаю, – повела плечами Рэнди. – Я попросила Абу, чтобы завтра он навестил Нана. Абу учился у лучших врачей Мисора и наверняка сумеет правильно поставить диагноз.

– Ты что, в самом деле считаешь, что Амелия или Ида позволят зайти в спальню Нана такому странному человеку, как Абу? – с сомнением спросил Джеймс. – Ну, положим, со своей тетушкой ты еще могла бы договориться, но с этой мегерой Идой? Не думаю. Когда она впервые увидела его, с ней случился столбняк. Правда, не знаю, что ее потрясло больше – странные одежды Абу, цвет его кожи или золотые кольца в ушах.

– И в тот же вечер она сказала Персивалю, что я должна отправить своих слуг-дикарей обратно в Индию, где они снова смогут лазить по деревьям. Интересно, что с ней стало бы при виде Ксавьера.

– Думаю, что эта старая ведьма сошла бы с ума, увидев твоего двухметрового красавца, – громко рассмеялся Джеймс. – Ну а теперь давай спать, моя милая. Завтра подумаем над тем, как помочь Абу попасть в спальню Нана.

Лежа в темноте рядом с мужем, Рэнди вдруг вспомнила, о чем еще успел рассказать ей старый дворецкий, и поняла, что они с Джеймсом должны предпринять.

– Джеймс, я знаю, как это сделать. Персиваль упомянул о том, что Ида каждый день спускается на кухню, чтобы испечь для Нана новую порцию миндального печенья. Происходит это сразу после завтрака. Как только Ида уйдет, я попрошу Амелию показать тебе дом, а сама останусь посидеть за нее возле Нана.

– Отлично, отлично. Я сделаю все, что ты скажешь, – зевая, ответил Джеймс. – А теперь давай спать. Не забывай, мне до рассвета еще нужно успеть вернуться в свою спальню.

– Спасибо тебе за все, Джеймс, – шепнула Рэнди и поцеловала мужа в щеку. – Спокойной ночи.

– Какая уж тут, к черту, спокойная ночь! – неожиданно взорвался Джеймс. – Еще раз прижмешься ко мне своей грудью, моя милая, и мне станет наплевать и на твою тетю, и на бабушку, и на слуг. Я так займусь тобой, что на улице будет слышно.

Порыв Джеймса одновременно порадовал Рэнди и слегка напугал.

– Сегодня утром, когда мы сидели с тобой в гостиной, ты сказал, что нам нужно соблюдать осторожность, – напомнила она. – Тем более что я в этот момент обычно громко кричу.

– Спасибо, что напомнила, – хмуро откликнулся Джеймс. – Придется заткнуть тебе рот подушкой.

– Ты не посмеешь! – ахнула Рэнди.

Джеймс криво усмехнулся и ответил, приподнимаясь на локте:

– Конечно, нет, глупенькая! Насчет подушки я просто пошутил. Кроме того, мне не хочется лишать себя удовольствия слышать твои крики и стоны, они для меня звучат слаще любой музыки. – Он ласково потрепал жену по плечу и добавил, снова укладываясь на подушку: – А теперь хватит болтать, давай лучше спать, милая.

– Ну, погоди, Джеймс Грейсон, – прошептала Рэнди, пристраиваясь удобнее у него на плече, – вот закончим все дела, и я заставлю тебя самого, мой дорогой муженек, кричать так, что даже на конюшне будет слышно.

Вскоре Джеймс уснул, а вслед за ним уснула и Рэнди.

* * *

Привести свой план в исполнение Рэнди смогла только поздним утром. Джарита присматривала за Идой на кухне, Джеймс отвлекал Амелию в библиотеке, а Рэнди тем временем провела Абу в комнату своей бабушки.

– Посмотри, Абу, она снова спит, – негромко заметила Рэнди. – А если верить Персивалю, до болезни Нана спала совсем немного, не более четырех часов, и никогда при этом не прикладывалась днем.

Абу подошел к постели, взял руку спящей герцогини, пощупал пульс, провел большим пальцем по ее ногтям, затем осторожно опустил ее на одеяло, приподнял веки Нана и внимательно заглянул ей в глаза.

– По словам Амелии, доктор полагает, что это грипп, – пояснила Рэнди, – но мне кажется, что это не так.

– А почему тебе так кажется, дитя мое? – спросил Абу, глядя при этом не на Рэнди, а на лоб герцогини, где уже покоилась его рука. – Ты обнаружила ошибку доктора-англеза с помощью своего дара?

– Сказать честно, я вообще ничего не обнаружила, Абу, – со вздохом ответила Рэнди. – Это было больше похоже на то, что я сама… что это со мной. Знаю, что это звучит нелепо, но у меня такое чувство, что причина болезни Нана заключена не внутри ее, а снаружи.

– Примите мои поздравления, миледи, вы оказались гораздо ближе к истине, чем тот образованный доктор, что навещал вашу бабушку.

– Ты считаешь, что я права?

– Да, – кивнул Абу, – я сам придерживаюсь того же мнения и убежден, что Нана отравили. Знаю даже, что это был за яд – мышьяк. Ты обратила внимание на то, что кожа Нана сильно пахнет миндалем?