В полушаге от любви - Ольга Куно

– Толкнули? – повторил Эстли.

– Мне так показалось. Я почувствовала толчок в спину и точно упала бы, если бы не Рикардо. – Впервые за время беседы мы переключили внимание на слугу. Тот внимательно слушал разговор, но не вмешивался и даже сейчас, когда всплыло его имя, лишь слегка наклонил голову. – Он выбежал на шум и успел меня подхватить. Иначе я бы, наверное, здесь с вами не сидела. – Йоланда немного помолчала, а потом подняла взгляд на Эстли. – Вы не знаете, привидение способно толкнуть человека?

– Не способно. – Я ответила вместо Эстли, и все удивленно посмотрели на меня. – Привидение не может ни толкнуть человека, ни вообще причинить ему физический вред. Запугать при большом желании может. Но не более того.

– Откуда вы знаете? – резко спросил Александр.

Я неопределенно повела плечом.

– Просто немного разбираюсь в этом вопросе.

Кажется, мои слова несколько успокоили Йоланду.

– Давайте поговорим о чем-нибудь более веселом, – предложила девушка.

Она просительно улыбнулась, и в этой улыбке сквозила такая уязвимость, что отказать было невозможно. Наверное, Йоланда принадлежит к тому типу женщин, которых мужчинам хочется защищать. Эта мысль заставила меня ощутить легкий укол совершенно иррациональной зависти. Такие, как я, обычно защищают себя сами, а в мужчинах пробуждают все больше желание вступить в поединок.

– Сюзанна! – Йоланда внезапно развернулась к прислуживавшей за столом девушке. – Ты неважно выглядишь. Тебе нехорошо?

Я впервые присмотрелась к служанке. Впрочем, и после более внимательного взгляда девушка показалась мне ничем не примечательной. Худая, в простеньком платьице, жиденькие светлые волосы собраны в хвост. Девушка действительно казалась очень бледной.

– Я… можно я пойду? – тихо-тихо спросила она, бросив опасливый взгляд на шагнувшего вперед Рикардо.

– Конечно. – Йоланда посмотрела на девушку, как мне показалось, сочувственно. – Можешь быть свободна на сегодня.

Теперь она тоже взглянула на Рикардо и кивнула, как бы подтверждая таким образом свои слова.

Сюзанна присела в неловком реверансе и шмыгнула за дверь.

– Бедняжка, – вздохнула, снова поворачиваясь к нам, Йоланда. – Ее мать умерла совсем недавно. Всего на три недели пережила нашего отца. Видимо, его смерть ее подкосила. Она была ему очень предана. Служила в нашем доме кухаркой больше тридцати лет.

Я слушала чем дальше, тем более внимательно. Выходит, барон Грондеж – не единственный, кто умер в этом доме за последние полтора месяца. Сдается мне, что эти две смерти вполне могут оказаться взаимосвязаны. И я не удивлюсь, если связь заключается вовсе не в том, что смерть барона подорвала здоровье кухарки.

– Вы не могли бы рассказать нам немного о дворцовой жизни? – обратилась к нам с Эстли Йоланда. – Сюда и правда так плохо доходят новости!

– Охотно.

Я взяла инициативу в свои руки и какое-то время развлекала Йоланду, а также и остальных присутствующих забавными сплетнями о наших придворных, стараясь, однако, избегать историй, напрямую связанных с герцогом и нашим с Эстли противостоянием. Все же не стоит нащупывать границы терпения моего «жениха».

Мою болтовню прервало шуршание, с которым в трапезную вбежал довольно крупный терьер. Пес, обладавший, по всем признакам, веселым и неугомонным темпераментом, пролетел через всю комнату туда и обратно, немного покрутился у наших ног, проверяя, не упало ли со стола что-нибудь вкусное, напоследок тявкнул и поспешил ко второй двери.

– Бяка! – восторженно закричал молчавший до сих пор ребенок.

Вытянув руку в направлении терьера, он восторженно открыл рот, чем не преминула воспользоваться няня, которой до сих пор никак не удавалось накормить подопечного. Все попытки пока заканчивались одинаково: губы ребенка растягивались в озорной улыбке и смыкались намертво. Теперь няня с немалой ловкостью сунула ложку в рот зазевавшемуся мальчику. Поняв, как бессовестно его обманули, он посмотрел на няню с искренней обидой, однако пюре все-таки проглотил. Няня вновь застыла до поры до времени в обманчиво расслабленной позе.

– Пса зовут Бяка? – удивленно спросила я.

Брат с сестрой дружно рассмеялись.

– Нет, – пояснил Александр. – Бяка – это на его языке значит «собака». А пса зовут Джек.

Губы Йоланды растянулись в печальной ностальгической улыбке.

– Я вспомнила Норрея, – объяснила она Александру. – Примерно в таком возрасте у него был игрушечный пудель, которого он звал Уди. Он очень долго называл так всех животных.

Александр укоризненно покачал головой и накрыл руку Йоланды своей ладонью.

– Норрей – это ваш родственник? – решилась спросить я.

– Это наш брат, – ответила девушка. – Он был на год старше Александра. Он умер несколько лет назад.

– О, простите, мне очень жаль.

Еще одна смерть? Впрочем, наверное, она произошла слишком давно, чтобы иметь отношение к нынешним странным событиям. Хотя кто знает? Иногда подобные истории тянутся много лет. Тщательно запрятанные тайны долго назревают где-то внутри, чтобы затем внезапно прорваться наружу.

Ужин вскоре подошел к концу. Некоторые еще доедали десерт, другие, отставив опустевшие тарелки, вели непринужденный разговор. Сложные темы больше не затрагивались, все присутствующие тщательно старались их избегать. Я решила, что настала пора подготовиться и отправляться на встречу с призраком.

– Если вы не возражаете, я вас покину, господа. – Я виновато улыбнулась. – Немного устала с дороги. Полагаю, Рикардо сможет показать мне мою комнату?

– О нет. – Губы Александра растянулись в озорной улыбке. – По манере вашего общения с лордом Кэмероном мы с сестрой поняли, в каких близких отношениях вы состоите. Поэтому решили не создавать вам неудобства, навязывая никому не нужные правила приличий. Так что мы распорядились оставить ваши вещи в той же комнате, что и прежде.

– То есть мы с лордом Кэмероном будем ночевать в одной комнате? – пролепетала я, зачем-то уточняя очевидное.

– Именно так, – с удовольствием подтвердила Йоланда. – Нельзя разлучать влюбленных, даже ненадолго. – И, склонившись поближе к моему уху, добавила: – Поверьте, леди Инесса, я просто в восторге от ваших отношений.

Мне оставалось лишь судорожно сглотнуть. Выходя из трапезной, я спиной чувствовала язвительную усмешку Эстли.