Кинжал раздора - Марина Эшли

– А почему это мы слуг в расчет не берем? – поинтересовалась она.

– Потому что у Медичесов и слуги не были ворами, предателями или подлецами, – пробурчал Бартоломью.

– Потому что слуги жили отдельно и не интересовались оружием, их наверняка и так обыскали в первую очередь и ничего не нашли, раз об этом даже упоминаний никаких не осталось, – начал перечислять причины Рафаэль.

Они поспорили еще немножко, точнее, обсудили возможную причастность слуг, и Женни засобиралась домой.

– Спасибо тебе за приглашение, – сказала она Рафаэлю на прощание. – Мы просто славно проведем вместе время в кафе или в кино, правда?

Раф кивнул ей.

Женин посмотрела на Барта и недовольно нахмурилась.

– А куда это тебя Рафаэль позвал? – поинтересовался на улице Бартоломью.

– Туда же, куда и Ллойд! – гордо ответила Женевьева Мединос.

«Пусть не думает, что я никому не нужна и только и жду, когда он соизволит вспомнить обо мне!»

– На Рождественский бал!

Барт засопел сердито.

– Почему они оба так уверены, что ты меня не пригласишь? – не выдержала Женни.

Барт скривился, поднял ветку с земли. Нехотя процедил:

– Потому что это единственное мероприятие, которое обязательно из года в год – традиция в семье уже такая – посещают мои родители.

Он чуть не застонал.

– Я даже не знаю, с какой стороны к отцу подойти и сообщить, с кем я собираюсь появиться на балу, чтобы для них это не было новостью. Отец мрачный в последнее время. Зимой у него всегда меньше работы, а тут как назло сплошные неприятности.

Барт заехал веткой по забору, трухлявая древесина рассыпалась у него в руках.

– Он же по старой фамильной привычке во всех финансовых проблемах винит Мединосов!

Барт остановился и с отчаянием посмотрел на Женни.

– У нас еще есть время, я найду, что ему сказать. Или вообще не пойдем на бал!

– А как же Рафаэль не испугался меня пригласить? – горько спросила Женевьева.

– Хорошо ему! – заорал Барт. – Он младший! Он больной! Ему все сходит с рук!

– Женин. Я собирался сделать тебе сюрприз, если договорюсь с родителями. Мне заплатят за покраску Большой бальной залы дополнительные деньги. Я думал, ты сможешь выбрать себе на них самое лучшее бальное платье, какое только захочешь. Правда.

– Вот глупый, – смягчилась Женин.

Она представила, как мучилась бы в поисках подходящих слов, чтобы сказать своим родителям, с кем она идет, если бы они тоже засобирались на этот проклятый бал.

– Мне не нужно никакое платье.

– Я знаю, ты и без платья красавица, но там же будут посторонние люди, нельзя совсем без платья! – невинно заметил Барт.

Женин покраснела до корней волос, взглянула – он смеется.

– Ах ты гад! – Она обернулась в поисках, чем бы его огреть хорошенько.

Нашла ветку, проверила на прочность и бросилась догонять во всю прыть улепетывающего от нее и гогочущего Барта. Догнала. Он не дал ей драться, подхватил и закружил. Поставил и поцеловал. Женин обняла его. Барт погладил ее по голове, наслаждаясь знакомым ощущением шелка под рукой.

– Платья! – подняла Женин голову. – Говорят, у вас в подвалах хранятся сундуки с одеждой.

– Из этого хлама ничего не подойдет для бала. Ветошь. Старье. Рассыплется в пыль, – удивился Барт такому предложению.

– Я и думать забыла о каком-то бале! – сердито топнула Женин ногой.

Забыла или помнила – это неважно!

– Ты сказал «платье», мама Ллойда мне все уши прожужжала, какая красивая бывает старинная вышивка. Захотелось взглянуть.

– В надежде найти завалявшийся в карманах кинжал, а заодно и ножны? – рассмеялся Барт.

Слава Богу, что Женевьева его понимает. И не дуется.

– Если хочешь, можем совершить экспедицию в подземелья замка Медичесов! – предложил он.

– Конечно, хочу! – запрыгала Женни.

– Это кто с тобой был? – Маленький дедушка, кряхтя, вышел из своей спальни. – Джек?

Женни кивнула. «Джек».

– Это он нарисовал розу? – поинтересовался прадедушка.

– Да! Правда, он хорошо рисует? – засияла Женни.

– Очень хорошо, – похвалил прадедушка.

– Дедушка, как ты думаешь, почему столько Медичесов присутствовало в замке в день исчезновения кинжала и Глаза бури? – Женни забралась на стул с ногами и обняла себя за коленки.

– По разным причинам. И не все из них были Медичесами. Один из них был зять…

– Знаю, знаю, – закивала Женни.

– Он, например, приехал забрать своего сына из услужения.

– А тебе откуда это известно, дедушка? – расцепила Женни руки и выпрямилась удивленно.

– Письмо одно попало к моему деду. Купил на аукционе за копейки. Его привлекло упоминание фамилии Meдичесов и дата. Некто жалуется родственнику, что жена просит забрать ребенка из замка Медичесов. То ли там с ним плохо обращались, то ли мать приболела и желала увидеть сына. Я уже не помню. Ничего интересного, кроме даты, когда зять Медичесов собирался ехать в замок. Я поищу завтра в архиве. Напомни мне.

– Конечно.

«Просто детективная история, – подумала Женни в кровати. – Рафаэль обрадуется, когда я покажу ему письмо. А я возьму да найду кинжал и ножны в сундуке с тряпьем!» Она показала воображаемому Барту язык и уснула.

Утром прадедушка с торжествующим видом протянул Женевьеве папку.

– Не подвела меня память! – довольно смотрел он, как Женни аккуратно открывает и разглядывает его сокровище.

Женевьева полюбовалась на непривычные буквы. Прочитать с ходу не смогла, но Маленького дедушку просить не стала. Рафаэль точно разберется.

Они обрадованно повернулись на стук в дверь. Увы, вошел совсем не тот, кого оба хотели бы видеть. Прадедушка не отказался бы от свежих новостей, хоть как-то касающихся кинжала. Правнучка уже целую вечность, со вчерашнего вечера, не видела своего Бартоломью. А в дверях топтался, стряхивая капельки дождя с кожаной куртки, Ллойд Оричес.

Прадедушка тут же засобирался «полежать после завтрака». Свежий румяный Ллойд сообщил бодро, что на улице холодно и моросит дождик, и уселся на освободившийся дедушкин стул. Женни усмехнулась: умеет Ллойд везде и всегда вести себя по-хозяйски.

– Мама просила узнать у тебя адреса каких-то ресторанов в Порт-Пьере, – пояснил Ллойд свое вторжение. – И спрашивала, не хочешь ли что-нибудь передать с нею родителям.

Он оглядывался, рассматривая убогую обстановку домика Маленьких. Наткнулся взглядом на открытую папку на столе. Повертел небрежно.

– Осторожно! – вскрикнула Женни. – Ты даже не представляешь, сколько лет этому документу.