Кинжал раздора - Марина Эшли

Женевьева уставилась на него, пораженная. Ее пригласили все, кто только мог и не мог. Кроме Барта!

– Спасибо, очень мило с твоей стороны… – Она помолчала немного. – А Бартоломью?

– Его еще нет дома, – неправильно понял ее вопрос Раф, совсем раздосадованный своим нелепым предложением, хорошо, что Женевьева не подняла его на смех.

Женин отнесла стопку журналов на обеденный стол и с любопытством посмотрела, что за книги лежат там у Рафа. Надо же: «Сборник брачных законов от римлян до наших дней»!

Женин показала на книгу.

– Пытаешься понять, кому была невыгодна свадьба Медичес и Мединоса?

Рафаэль покачал головой.

– Нет. Пытаюсь понять, не было ли в семье каких-либо распрей по поводу наследства. Или… У тебя есть время?

– Ну конечно. – Женин уселась на маленькую скамеечку у его ног.

– Меня заинтересовали гости Медичесов. Кто они и зачем собрались. Обсуждали детали предстоящей свадьбы? Непохоже. Не позвали Мединосов. Мединосы были в городе, но собирались у себя отдельно, значит, не о свадьбе шла речь. Все, что мы знаем, это: «Чужих в замке не было!» Но кто конкретно из многочисленной родни присутствовал в тот день?

Женин слушала, широко раскрыв глаза. Умеет же Рафаэль выудить неброские детали из мутной воды давно минувших дней, да еще интерпретировать их так, что непонятное враз становится очевидным! А рассказывает он столь же интересно, как и ее отец. Вот бы их познакомить!

– Я проверил хозяйственные книги. У нас, к счастью, они сохранились. Сколько чего от кого получили, за что заплатили.

– А при чем тут гости? – удивилась Женин.

– Такого-то числа были сделаны такие-то подарки мужу сестры хозяина замка и среднему брату хозяина! – торжествуя, сказал Рафаэль. – Подарки были внесены в расходы. Предполагаю, что средний брат и муж сестры и гостили в замке. Возможно, и младший.

– А при чем тут наследство? – поинтересовалась Женин. – Они что, имели какие-нибудь претензии?

– А вдруг? Плюс еще один расход в то же время. Младшему брату хозяина замка ссудили некую сумму в долг. К нему вообще как-то странно относились, не как к рыцарю. Пытаюсь понять почему, – кивнул Раф на книжку. – Не состоял ли он в неравном браке, например. Одно ясно: в замке собрались трое мужчин семьи Медичес, и хозяин замка показывал им ножны, дарованные старшему сыну в награду. Заодно и кинжал Мединосов.

– Думаешь, что похититель – обделенный наследством или как-нибудь еще обиженный гость? – догадалась Женин.

– Не так все просто, – улыбнулся Рафаэль. – Скупая герцогиня затевала любимое развлечение тех времен – очередную локальную войну. Догадываешься, где проживали гостившие у Медичесов родственники? На территории будущей военной арены.

Женин ахнула. Рафаэль насладился эффектом и продолжил:

– Понятно, что Медичесы в этот раз выступали при дворе за мир из корыстных семейных побуждений. У них ведь были родственники с неудачным местом жительства. Почему-то их поддержали Мединосы, возможно, из-за предстоящей свадьбы и будущего родства. Рыцарям подобало желать боевой славы. А ни те, ни другие не рвались в бой!

– Глаз бури и кинжал пропали в самый подходящий для Скупой герцогини момент! – воскликнула пораженная Женевьева.

– Угу. Даже если не по ее приказу похитили кинжал и ножны, то, точно тебе говорю, она приложила все усилия, чтобы раздуть эту историю при дворе и ослабить влияние Медичесов и Мединосов хотя бы в преддверии войны.

– Ох, как все запутано. Столько мотивов, и они все пересекаются и сплетаются. Герцогиня могла подкупить недовольного наследством или пообещать рыцарство обездоленному неравным браком. Ох уж эти неравные браки! – Глаза у Женни засверкали от справедливого возмущения. – Дикие времена, ужасные нравы! Как же нам повезло жить в цивилизованном, гуманном обществе!

– Лет через триста и нас осудят за антигуманизм и отсутствие цивилизации, – улыбнулся скептически Рафаэль. – Современное общество, по большому счету, ничем не отличается от средневекового или любого другого. Люди одержимы страстями, их сдерживают лишь рамки законов. Законы диктуются экономическими соображениями. А природа человеческая одна и та же. В критических обстоятельствах дает себя знать.

Женни хотела бы возразить, пока она собиралась с мыслями, Раф продолжил с иронией:

– Если человека одолевают сверхценные идеи и ощущение собственной важности, то это диагноз. А если общество одолевают такие же идеи и ощущение важности, а?

Женни скользнула взглядом по его инвалидной коляске и выпалила:

– Но в средние века ты бы не выжил!

Она смутилась и вспыхнула. Ну почему она такая бестактная?

– Кто знает. Колесо уже было изобретено, – заметил Раф.

Женин подняла глаза и встретила его слегка погрустневший взгляд. Кто ее тянул за язык, спрашивается?

Раздался какой-то звук на улице. Женин вскочила обрадованно.

– Что обсуждаете, заговорщики? – весело спросил вошедший Барт.

– Важность государственных интересов во времена Скупой герцогини, – нашелся Рафаэль.

– Ну это просто. Безбожники, язычники, еретики, подставь нужное, владеют частью земли, и ее нужно освободить во славу Божию, государственную, человеческую, опять подставь нужное, – пожал плечами Барт. – Поесть у нас что-нибудь найдется?

Барт ел и слушал Рафаэля.

– Нет, – сказал возмущенно и резко отодвинул тарелку, – ты не тех подозреваешь, Раф! Подумаешь, обошли при дележе наследства. Не в характере Медичесов брать чужое!

Он подумал немного.

– Ну, хорошо. Пропажу ножен с Глазом бури еще можно было бы объяснить внутрисемейной попыткой восстановить имущественную справедливость. А кинжал? Это же вещь Мединосов!

«Все Медичесы – воры! Воры!» – вдруг вспомнилось Женин.

Она прижала ладошку к губам – как бы не сказать это вслух. Посмотрела испуганно на братьев. Нет, ничего не заметили.

Раф гнул свою линию:

– Один из присутствующих был не Медичесом, а всего лишь зятем.

– Только формально не Медичес. Раз его приняли в семью, значит, он из Медичесов!

– А один из них, похоже, совсем не был рыцарем! – заметила Женни.

– Ну, знаешь ли, – подскочил Барт, – это еще надо доказать! В любом случае Медичесы не способны на воровство или подлость!

Женни приподнялась.

– Мне только что один из Медичесов прочитал лекцию о природе человеческой, одолеваемой страстями! – заявила насмешливо.

Раф смутился, но на него никто не обратил внимания.

Находило же на Женевьеву такое. Просто приступы упрямства, особенно когда есть за что зацепиться, чтобы подоказывать обратное. Барт и Женни стояли друг напротив друга, сверкали глазами. Женни первая пошла на попятную.