Свидетельница - Алина Знаменская

– Заткнись, – попросила я.

Вышла Карина – с портфелем и зайцем. Будто собиралась навсегда покинуть интернат. Увидев мою маму, подошла и прильнула к ней, будто они были знакомы сто лет. Мама машинально пригладила ее рыжие вихры и забрала из рук девочки портфель.

– Спускаемся, – скомандовала я.

В машине Карина уселась между мной и мамой, глаза ее светились чистой детской радостью. Если бы я достаточно хорошо не знала этого ребенка, я бы решила, что встретила ангела. Но я была начеку.

– Карина, а где Ира? – как ни в чем не бывало спросила я.

– Какая Ира? – Карина взглянула на меня невинными глазами.

– Моя. Ты ведь сегодня… то есть уже вчера… видела ее?

– Да. Видела в детском саду.

– А зачем ты пошла в детский сад, детка? – вклинилась моя мама. – Ты ведь уже большая девочка, в школе учишься.

Карина вздохнула:

– Я туда иногда хожу, чтобы повидаться с Людмилой Викторовной и с нянечками. Они все такие добренькие.

– В интернате нянечки не такие добрые? – участливо продолжала мама.

– В интернате злые. Только ругаются и кричат. В садике не такие… И Людмила Викторовна такая добрая, всегда меня ждет.

– А когда ты вчера в детский сад приходила, ты с Ирой разговаривала? – ласково продолжала мама.

– Иришка ведь не умеет разговаривать, – вежливо напомнила Карина.

– Ну, может, ты играла с ней… Погулять с собой пригласила…

– Я не люблю гулять с маленькими, – призналась Карина. – Да их и не выпускают за ограду.

– Но ведь можно и не послушаться иногда? – подала голос Лена.

– Зачем? – не поняла Карина. – Маленькие должны гулять только со взрослыми. На улице кругом машины… Ребенок может не заметить, побежать и… попасть под машину. Такие случаи бывают.

Я почувствовала, что мне не хватает воздуха. Стала дергать ручку, пытаясь опустить стекло. Ксюха заметила мои потуги и опустила стекло с моей стороны.

– А после детского сада ты куда пошла? – поинтересовалась мама.

– Как – куда? В интернат, на ужин.

– А чем вас кормили?

– Гречневой кашей. Ненавижу ее!

– Приехали, – объявила Ксюха.

Карина сразу же потеряла интерес к моей маме. Она услужливо кинулась к двери гаража – помогать Ксюшке ставить машину.

– Ни на грош ей не верю, – прошептала я на молчаливый кивок моей мамы. – Она врет и не краснеет! Это ты размякла, мамочка, поскольку дела не имела с такими детками, как моя Грошева!

– Ты нервничаешь, поэтому несправедлива, – негромко возразила мама. – Сердце мое чует, что она здесь ни при чем!

Пока Ксюшка поила Карину чаем, я мерила шагами гостиную, лихорадочно простраивая ходы. Нужно так поставить вопросы, чтобы Грошева проговорилась. Запутать ее.

Однако уже за чаем «подозреваемая» начала клевать носом, а когда я придумала первый вопрос, она заявила:

– Я спать хочу. Тетя Ксеня, я наверх пойду?

Но я прыгнула на лестницу и преградила ей путь.

– Там Миша спит, – сообщила я. – А ты ложись на диване.

– Ну ладно. – Карина поплелась к дивану, где сидела моя мама.

Девочка улеглась, а мы расселись вокруг.

– Карина, вчера, когда ты приходила в детский сад, ты подходила к Иришке, – начала я, едва сдерживая дрожь в голосе. – Что ты ей говорила, вспомни…

– Да ниче не говорила… Поздоровалась.

– А вот воспитательница сказала, что ты долго стояла возле Иры.

– Она врет.

– Как это? – не поняла моя мама.

– А так. Воспитательница Иры костюм мерила. Им в сад шмотки принесли, и все воспитательницы примерять ходили… А дети гуляли во дворе одни.

Я была потрясена. Наша воспитательница ни словом не обмолвилась про костюмы. Кому верить?

– А кто товар приносил? – осторожно поинтересовалась моя мама.

Карина зевнула и завернулась в плед.

– Тетенька одна. Она все время к ним ходит. Она и нашим воспитателям приносит одежду, и они всегда меряют…

– А ты что делала, пока воспитательница Ирины костюмы мерила? – в лоб спросила я.

– Я сидела возле Людмилы Викторовны. Она толстая, ей никогда подходящего костюма не приносят…

– Карина, пойми, Ира пропала из детского сада. Нам очень важно знать все, что ты заметила! – не выдержала Ксюшка.

– Пропала? – хлопая глазами, спросила Грошева. – Но может, она к кому-нибудь из ребят ушла? В гости…

Мы с минуту молчали. А затем я услышала, как Карина ровно засопела. Уснула.

– Я не могу так больше, – заскулила я. – Хоть бы что-нибудь! Хоть какую-нибудь зацепку…

– Лично я поддерживаю Свету, – заявила Ксюха. – Сегодняшним детям, – она кивнула на Карину, – тем более таким неблагополучным, доверять нельзя. Мы с Мишкой недавно фильм посмотрели. Так там мальчик в рекламе снимался. Там, в рекламе, у него были хорошие родители, красивый дом. Короче – образцово-показательная семья. А в жизни – мать-алкоголичка, отчим и все такое. Так этот мальчик что придумал…

– Не хочу это слушать! – Я вскочила.

То, на что намекала моя подруга, было ужасно. Я видела этот фильм. Мальчик нашел своих рекламных родителей и решил их соединить. Сначала он сподвигнул рекламного отца усыновить его. Затем хладнокровно убил мужа своей псевдомамы и ужасным способом избавился от невесты псевдопапы. А затем свел их, намереваясь создать семью, безупречную, как в рекламе. Меня сутки тошнило после этого фильма.

– Сейчас в кино словно нарочно создают образы ужасных детей, каких-то монстров просто, – согласилась мама. – Так нельзя, ведь мысль материальна. Если мы ждем таких, они такие и появятся…

– А чего от них ждать? – Я кивнула на Карину. – Если ее с первых дней жизни мать пинала и била головой о стену?

– Ее?! – ужаснулась мама. Она поправила на Карине одеяло, погладила по волосам, вздохнула: – Бедный ребенок…

– Она так же будет пинать своего ребенка, – вздохнула Лена.

– А что уж говорить о чужом, – сделала за всех за нас вывод Ксюха.

– Ну, допустим, пока взрослые мерили костюмы, девочки вышли за ограду и покинули детский сад, – принялась рассуждать мама. – А дальше? Что такая кнопка могла сделать с Иришкой?

– Да что угодно, мам! – От волнения я подскочила. – Заманить на чердак и закрыть там! Ира ведь будет молчать! В лес увести! Посадить на какой-нибудь автобус и отправить подальше! У детей, мам, фантазия безгранична!

– Это у тебя фантазия безгранична, – одернула мама. – Лена, налей нам всем валерьянки.