Грешная девственница - Луиза Аллен

– Эйвери?

Эйвери повернули к ней. Уже минут десять он смотрел на книжные полки.

– Лора.

Сейчас он меньше всего желал видеть ее. Эйвери не давало покоя то, что он сказал мисс Пембертон. Он думал, что действовал так, руководствуясь разумной предосторожностью. «Ты любишь ее, – твердило ему сердце. – Доверяй ей».

– Вы хотели поговорить со мной? – Эйвери развернул стул, предлагая Лоре сесть, но она продолжала стоять посреди комнаты, сложив руки перед собой, точно обвиняемая в суде.

– Да, я хочу поговорить. – Лора страшно побледнела, но ее голос звучал твердо. – Я нечаянно услышала ваш разговор с мисс Пембертон.

– Черт. – Эйвери и не пытался оправдываться. Встретив пристальный взгляд Лоры, он понял, что жена приняла какое-то решение. Взгляд ее не был враждебным, в глазах не блестели слезы, но он… говорил о решимости.

– Я думала, что мы… что все образуется. До совершенства далеко, но мы могли бы стать семьей, даже если вы не любите меня, даже если учесть, что случилось в прошлом. Однако, только услышав ваш разговор, я поняла, как мало вы доверяете мне. Вы так и не поняли, почему я солгала вам, почему завлекла вас в сети брака.

– Но вы мне не все рассказали. Многое осталось тайной, – ответил Эйвери, и Лора задумчиво кивнула, соглашаясь с его упреком. – Но мне не следовало говорить с мисс Пембертон. – Лора сделала большие глаза, услышав такое признание. Он добавил: – Мне следовало поговорить с вами.

– Я не все сказала вам. А вы не доверяете мне, и я не могу упрекнуть вас за это.

Эйвери резко отвернулся. Одну руку он сжал в кулак и спрятал ее в шелковой шторе. Он был не в силах смотреть на лицо Лоры, искаженное болью. Если сейчас коснуться жены, Эйвери не удержится и поцелует ее, и тогда порыв искренности растворится в страсти, которая охватывала его всякий раз, когда он чувствовал прикосновение ее нежных рук, запах ее тела.

– Я бы с радостью умерла, если бы это сделало Алису счастливее, – призналась Лора. – Не знаю, как объяснить вам, что я надеялась, вы разрешите мне быть для нее настоящей матерью. Я хочу, чтобы мы стали семьей, счастливой семьей, – добавила Лора так тихо, что он с трудом расслышал ее.

Эйвери разжал кулак, оставив на шелковой ткани перекрещивающиеся полосы, похожие на шрамы.

– Расскажите мне, что случилось, когда вы узнали о смерти Пирса.

Позади Эйвери зашуршал шелк – Лора подошла к стулу и села.

– Я сообщила родителям, что забеременела. Они пришли… в ужас. Извините меня, если я не стану повторять, что они говорили. Мне это неприятно.

– Конечно, – ответил Эйвери скрипучим голосом.

– Мы договорились, что меня объявят больной и отправят подлечиться в одно из наших загородных имений. Как раз в том году люди часто хворали разными лихорадками. Две недели я кашляла и строила угрюмое выражение лица, затем сделала вид, что инфекция взяла верх надо мной. Беременность прошла хорошо. – Лора умолкла. Вдруг она сердито спросила: – Вы ведь хотите узнать, почему я целых шесть лет не искала свою дочь? Именно этого вы не можете понять или простить.

– Я смогу простить, если пойму, – ответил Эйвери.

Он понял, что сейчас, возможно, узнает самое главное, то, что Лоре труднее всего рассказать. Эйвери поставил стул напротив нее, сел на расстоянии вытянутой руки, подался вперед, упершись локтями в колени.

– Родители сказали мне, что ребенок умер, – резко заговорила Лора. – Когда дочка родилась, мать взяла ее и запеленала. Однажды я услышала ее крик. Я подумала, что мать даст мне подержать девочку, но она передала ее няне, и они покинули комнату. Затем мама вернулась и сказала, что девочка умерла. – Лора умолкла, глубоко и прерывисто втянув воздух. – Я наблюдала за Алисой в парке за день до того, как вы застали меня в своих владениях. Тогда я впервые услышала ее голос. В городке Меб узнала ее имя. Лавочник знал имя моей дочери, а я нет.

Эйвери вдруг опустился перед Лорой на колено и взял ее за холодные руки.

– Как вы нашли ее?

– Несколько месяцев спустя после смерти родителей я просматривала бумаги. Я переезжала во вдовий дом, поэтому мне надо было забрать личные документы и оставить кузену Джеймсу все, что касалось имения. В запертой шкатулке обнаружились письма от Браунов. Я подумала, что моя дочка жива, что я смогу разыскать ее. Но они ответили мне, что девочка умерла.

– О боже. Это ведь я велел им так говорить.

– Я все равно поехала к ним. Я хотела навестить могилку ребенка. Тогда они во всем признались и передали мне вашу визитную карточку.

– Как ваши родители могли так поступить? – строго спросил Эйвери.

– Наверное, они считали, что так будет лучше для меня. Мне так кажется. Не знаю, почему мне так больно, ведь прошло уже много лет. Родители поступили так из лучших побуждений, – повторила Лора и всхлипнула, затем спохватилась и зажала рот руками.

– Моя дорогая. – Эйвери протянул к ней руки. – Моя бедняжка. – Лора оказалась в его объятиях, она обняла Эйвери и опустила голову ему на плечо.

– Когда я узнала, что вы забрали Алису, мне стало плохо, – глухим голосом продолжала Лора. – А когда вы рассказали мне о Пирсе, мне показалось, что я возненавидела вас. Просто не знаю, как в тот день, когда я смотрела на его портрет, мне удалось промолчать. Мысленно я представила, что протыкаю вас шпагой Пирса.

Эйвери столь живо вообразил подобный эпизод, что почти ощутил пронзительную боль от прикосновения острого лезвия шпаги.

– Я вас понимаю.

– Правда? – Лора отпустила его и села. Она уставилась на Эйвери большими черными глазами. – Теперь вы понимаете, почему я не сразу начала искать Алису, но все же я обманула вас, а затем женила на себе. – Лора вымучила улыбку, тронув его сердце. – Вам ведь ничто человеческое не чуждо.

– Ничто человеческое мне не чуждо, – согласился Эйвери. – Я понимаю, почему вам пришлось выдавать себя за миссис Джордан, почему вы не доверяли человеку, который забрал вашу дочь. Я понимаю, почему вы не могли откровенно сказать, что хотите стать моей женой.

Лора подумала, что Эйвери теперь может говорить с ней честно, раз она сказала ему правду. Он сможет рассказать ей о том, в чем не признавался еще ни одной живой душе.

– Отец обожал мою мать, – спокойно заговорил Эйвери, стоя на корточках. – Я думал, что мы очень счастливая семья.

– Вы думали? – Лора все еще была потрясена своими откровениями. Эйвери видел, что жена с трудом вникает в то, о чем он говорит.

– У матери было много любовников. Она лгала, и отец верил ей. Я тоже считал ее безупречной. Но однажды отец нашел какое-то письмо, и вся правла выплыла наружу. Тут я увидел, как изменилась мать. Казалось, будто она явилась к нам из средневекового мифа. Только что она была любящей матерью, красивой, нежной женой. И вдруг превратилась в озлобленное, загнанное в угол существо. Она презрительно огрызалась, оказавшись перед фактами, которые нельзя ни скрыть, ни объяснить. Мать притворялась уже много лет. Она ушла. Мне тогда было восемь лет. Она ушла к любовнику, а отец умер несколько недель спустя. Произошел несчастный случай – выстрелило его ружье.