Дом у Чертова озера - Татьяна Корсакова

– Ну, с этим можно поспорить, – покачал головой Эйнштейн. – На тебе может быть настоящий медальон, а на призраке его проекция. Это я тебе ответственно заявляю, как охотник за привидениями.

– Да кого вы слушаете?! – пошла в атаку Сивцова. – Заезжая аферистка напридумывала всякой ерунды, а местный дурачок ей подпевает.

– Зато в ваших с Жуаном действиях логика прослеживается отчетливо. – Влад сделал большой глоток пива. – Вы с самого первого дня планомерно и методично пытались устранить конкурентов, то есть нас с Савельевой. Все просто – ищи, кому выгодно.

– А вам, значит, невыгодно?! – Сивцова вперила в него яростный взгляд.

– Это смотря что ты имеешь в виду. В любом случае запугать вас мы не пытались.

– Уроды! Видеть вас не могу! – Сивцова, вскочив из за стола, бросилась к выходу из зала. – Сборище дегенератов! – послышалось уже из холла.

– Обиделась, – шепотом сказал Эйнштейн и тут же заорал дурным голосом: – Ты там, смотри, осторожно! А то мало ли что! Вдруг Барбара вернется закончить начатое!

Не успело затихнуть эхо его голоса, как в холле послышался вопль Сивцовой.

– Ну, это уже неинтересно, честное слово. – Эйнштейн разочарованно развел руками.

– Юля! – Жуан сорвался с места, выбежал из зала.

Влад посмотрел на Варю, та в ответ неопределенно пожала плечами.

– Сходить, что ли, узнать, что там у них на сей раз? – Эйнштейн выбрался из за стола, и в этот же самый момент воцарившуюся было тишину нарушил испуганный крик Жуана.

Все трое бросились в холл.

Сивцова лежала у подножия лестницы в такой противоестественной позе, которая мгновенно отметала все предположения о повторной мистификации. Рядом, прямо на каменных плитах, сидел Жуан и, сжав виски руками, раскачивался из стороны в сторону.

– Ну как же так? Ну что же это? – бормотал он. – Юленька!

– Не трогай ее! – заорал Влад и попытался оттащить завывающего и вырывающегося Жуана в сторону. – Если у нее переломы, ты сделаешь только хуже. Эйнштейн, вызывай «Скорую»!

Травмы у Сивцовой, несомненно, были тяжелыми – правая нога вывернута, из разорванного предплечья торчат осколки кости, – но, несмотря на это, она находилась в сознании и, кажется, даже не чувствовала боли. Во всяком случае, когда Жуан тряс ее за плечи, она не издала ни звука.

– Юлька, ты как? – Влад присел рядом.

Она ничего не ответила, лишь из уголка глаза скатилась слеза, не бутафорская, а самая настоящая.

– Ты потерпи, – погладил он ее по волосам, – сейчас приедет «Скорая».

«Скорая» на сей раз ехала долго, минут тридцать, не меньше. Владу едва удалось удержать Жуана, набросившегося с кулаками на ни в чем не повинного врача. Сивцову погрузили на носилки, и даже сейчас, наверняка испытывая чудовищную боль, она не издала ни звука. Врач сказал, что иногда так случается, что это травматический шок.

Юлька заговорила, только когда санитары вынесли носилки из дома.

– Ворон, – голос у нее был хриплым, едва слышным.

– Что? – он склонился над носилками.

– Позови Савельеву…

Неизвестно, что она сказала Варьке, но только, когда «Скорая» уехала, та сделалась сама не своя. Влад видел, как в течение получаса она дважды пользовалась ингалятором. Стоило бы спросить, что с ней не так, но он не стал – у каждого из них есть право на собственные тайны.

Эйнштейн оказался менее щепетильным и более любопытным. После того как Жуан, прихватив бутылку виски, заперся в своей комнате и они остались в главном зале втроем, он спросил:

– Варвара, а что такого интересного тебе сказала Сивцова? Это как то касается дома?

– Нет. – Она заправила за ухо прядь волос, рукав кофты задрался, обнажая похожий на след от ожога уродливый шрам. – Это касается только меня.

– И ты с нами не поделишься? – не унимался Эйнштейн.

– Нет, это личное.

– Да, ребята, невесело у вас здесь сегодня. – Эйнштейн порылся в рюкзаке, выложил на стол два мини диска: – Вот, это вам подарочки.

– Что там? – спросил Влад, пряча диск в карман.

– Ничего особенного, медитативная музыка. Открывает информационные каналы, помогает вспомнить.

– Что вспомнить? Лично я ничего не забывал. – Влад потер подбородок.

– Ну, если ничего не забывал, можешь просто послушать на досуге. Музыка красивая.

– Эйнштейн, – Варя отодвинула от себя диск, – как умер Поклонский?

– А вы разве не в курсе? – Эйнштейн удивленно нахмурился.

– Нет, мы не в курсе.

– Леонид Владимирович сломал позвоночник. Он прожил еще несколько дней после травмы. Этого времени хватило, чтобы составить завещание.

– А как он сломал позвоночник? – включился в разговор Влад.

– Упал с лестницы.

– С той самой?

– Да, с той самой, но в данном случае все объяснимо. Леонид Владимирович был слепым, для незрячего человека спуск с лестницы может стать фатальным.

– Следствие проводилось?

– Разумеется. Все чисто, никакого криминала, несчастный случай.

– А какое отношение ты лично имел к Поклонскому? – спросила Варя.

– Я? – Эйнштейн улыбнулся. – Я был его глазами. Видали, какая в доме библиотека? Я приходил по утрам, читал ему свежую прессу, помогал разобраться с почтой, пару часов до обеда читал вслух какую нибудь из его любимых книг.

– То есть ты был его правой рукой и доверенным лицом? – уточнил Влад.

– Выходит, что так.

– В таком случае почему он оставил наследство не тебе, человеку, скрасившему его последние дни, а нам?

– Тебе кажется это подозрительным? – Эйнштейн понимающе улыбнулся. – Да, я не получил наследства, но Леонид Владимирович меня не обидел. Еще при жизни он открыл счет на мое имя. Там весьма приличная сумма, поверьте мне. Хватит на безбедную старость, еще и детям останется. Но даже не это главное. Я был не просто его правой рукой, я был его единомышленником. Леонида Владимировича всегда интересовала история и, в частности, история потомков Себастьяна Гуано.

– Почему? – насторожился Влад.

– Почему? – Эйнштейн развел руками. – А ты можешь сказать, почему пишешь музыку? Ты просто делаешь то, что тебе нравится, и получаешь от этого удовлетворение. Вот и Поклонский любил копаться в прошлом. Что тут странного? Он восстановил этот дом, собрал под его крышей всех ныне живущих потомков Себастьяна и Барбары. Он думал, что это успокоит мятущиеся души и дом наконец то обретет покой.

– Похоже, его благая задумка не удалась, – сказал Влад зло.

– Все мы совершаем ошибки. – Эйнштейн встал, забросил на плечо рюкзак. – Ладно, мне пора. Увидимся завтра, если, конечно, никто из вас не будет против.