Лабиринты судьбы - Марина Преображенская

— По запаху. — Я вдохнула сводивший меня с ума аромат его одеколона и, вероятно, покраснела.

Леша улыбнулся своей ослепительной улыбкой.

— Ты не представляешь себе, как я рад тебя видеть.

В это время из-за двери вынырнул какой-то мужчина к нетерпеливо позвал:

— Воля, ну что там? — Он посмотрел на нас и кивнул в мою сторону головой. — Да отпусти ты ее, или Гена ослаб? Генок! — обратился он к охраннику, и тот с готовностью напрягся, выражая свою покорность хозяевам.

— Иди ты! — ответил Леша нетерпеливому приятелю. — Иди, иди, я сам разберусь.

Но тот не исчез, а, напротив, с нескрываемым любопытством направился в нашу сторону.

— Ну ты даешь! — Над его любопытством торжествовало удивленное пренебрежение. — У тебя совершенно нет вкуса. — Он произнес это так, словно меня не было рядом или, по крайней мере, я была глуха, слепа и нема.

Я вспыхнула всем телом. Я просто почувствовала, как горит у меня внутри. Мне почему-то стало стыдно, словно я сама уже своим рождением совершила что-то непозволительное, недостойное.

Пальто, которое мне так понравилось и которое я берегла, как самую драгоценную вещь в моем гардеробе, вдруг показалось мне омерзительным нищенским нарядом, мохеровый шарф огненным кольцом опалил мою голову, и я, рванувшись от них, побежала прочь.

— Ну и дурак же ты! — выдохнул Леша и бросился вслед за мной.

— Воля, ну извини! — донеслось до меня, и я, поскользнувшись, упала.

— Вставай, Иришка. — Бережные руки помогли мне подняться, но я вместо слов благодарности хлестнула Лешу по щеке и зарыдала.

— Поехали! — приказал Леша и, схватив меня за мокрый рукав, повел к машине. Голос его был жестким, почти злым, как тогда, по телефону. Я, словно кролик в раскрытую пасть удава, пошла, подчиняясь властному тону.

У двери стояло человек пять. Размазывая грязь по лицу и стараясь отвернуться от любопытствующих глаз, я все же сумела разглядеть насмешливые физиономии и расслышать обрывки реплик.

— Кто это? — вопрошал томный голосок, вероятно, принадлежавший круглолицей брюнетке в декольтированном ярко-пурпурном платье.

— О Господи! И тебя интересует эта дешевая шалашовка? — ответил ей другой женский голос, растягивающий слова и выворачивающий их безобразным аканием. «О Госпа-адя-а», — получалось у этого голоса, и меня передернуло. Я подняла глаза и открыто стала рассматривать обеих девиц. Они были хороши, ничего не скажешь. Их туалеты блистали потрясающим покроем и дорогой тканью, но глаза… Боже мой, до чего пустые, плавающие глаза! Я с вызовом посмотрела прямо в зрачки одной из них и надменно усмехнулась. Та смущенно отвела взгляд, и я почувствовала свое неоспоримое превосходство.

— Леша, куда ты меня ведешь? — нарочито громко спросила я и остановилась.

— Ха! Ты слышишь, они знакомы! Несомненно, он ею пользуется! — воскликнула круглолицая, и улыбчивый молодой человек в черном смокинге, стоящий чуть позади, бросил через голое плечико:

— Если он ею пользуется, то, не сомневаюсь, ты ей завидуешь.

— Вот еще! — Та презрительно отклонила головку, рассыпая черные волны волос, и, посмотрев на меня, демонстративно развернулась всем корпусом, унося прочь свой шикарный таз.

Леша, конечно же, как и я, слышавший все это, тоже остановился и повернулся ко мне.

— Я отведу тебя в машину, — произнес он смягчившимся голосом и привычным уже мне движением поправил на лбу выбившуюся челку.

— Зачем? Я могу уйти и сама. Как пришла, так и уйду. Или тебе нужно, чтоб это произошло поскорее?

— Ты не можешь уйти сама.

— Почему? — удивленно подняла я ресницы.

— Потому что ты вся промокла и дрожишь, как мокрый котенок. — Леша провел ладонью по моему лицу, на котором грязь уже стала подсыхать, стягивая кожу и неприятно пощипывая ее. Затем он достал из кармана белый крахмальный платочек и, обернув им палец, принялся оттирать мои щеки. — Я посажу тебя в машину и отвезу домой.

— Поехали, — согласилась я. Мне надоело давать бесплатное представление, к тому же краем глаза я увидела, что на пороге появилась Настя.

Она была весела и очаровательна. Я закрыла глаза, чтоб не видеть ее и не чувствовать себя униженным, нищим ничтожеством.

— Ну же, поехали! — поторопила я Лешу, отнимая у него платок и собственноручно вытирая лицо.

Он улыбнулся и, без особого усилия подчиняясь моей раздраженной бесцеремонности, пошел к машине.

Серебристая шикарная иномарка пискнула, откликаясь на сигнальный посыл Лешиного брелока. Леша неторопливо открыл дверцу, затем так же неторопливо обошел машину и открыл ее с моей стороны. Я, немного помедлив, не решаясь сесть в грязном пальто, все же опустилась на мягкое сиденье.

Леша закрыл дверцу и, взявшись за руль, повернулся ко мне.

— Тронулись, — сказал он и включил зажигание.

Машина сделала плавный круг, окатив зрителей потоком грязи из-под колес, и те, вдруг представившие из себя зрелище не менее жалкое, чем я, с руганью возвратились в здание.