Лабиринты судьбы - Марина Преображенская

— Ну и позвони! — Леша посмотрел на меня почти требовательно. — Они бы давно позвонили тебе, если б знали куда. Нет! Ты просто обязана позвонить домой. — Машина резко остановилась, и Леша, эмоционально жестикулируя, попытался объяснить мне, что это несправедливо, что я не имею права поступать так со своими близкими, что когда у нас будут дети…

— У нас? — перебила я.

Леша запнулся, помолчал, словно раздумывая, не ошибся ли он, и удивленно посмотрел на меня.

— Да, — сказал он с расстановкой. — Ты не ослышалась — у нас. Ну, не сразу, конечно. Но они непременно будут… Или… ты возражаешь? — Глаза его темнели в напряженном ожидании, и я почувствовала, что за его напускной бравадой скрывается острая неуверенность в себе.

— Лешечка, — потянулась я к нему, нежно обнимая за шею. — Я бы не возражала. Конечно, я бы не возражала… Только все время меня не покидает чувство нереальности происходящего со мной. Золушка в грязном фартучке и красавица в… хрустальных туфельках.

Леша внимательно посмотрел на сапожок, который я выдвинула в качестве доказательства своей правоты.

— О! Да! Я же забыл спросить, ну как тебе обновки?

— Как видишь, все впору. Сколько же все это стоит?

— Сколько бы ни стоило, тебя это не должно волновать. Кстати, мне бы очень хотелось провести сегодняшний вечер с тобой наедине, но нас пригласили на ужин. Ты как?

Приобретение вечернего платья заняло у нас почти все послеобеденное время, и, когда мы посетили четвертый салон дамской одежды подряд, силы мои были на исходе.

— Все! — взбунтовалась я. — Если и здесь ты не найдешь ничего подходящего, то в гости поедешь сам. Будь уверен, я прекрасно дождусь тебя дома, во сколько бы ты ни вернулся.

— Ирочка, это твое первое вечернее платье, мне очень хочется, чтоб ты была в нем великолепна.

— Так уж и первое, — засомневалась я. — У меня было симпатичное платье на выпускном вечере. Оно стоило целых семьдесят рублей.

— Семьдесят? — Леша издевательски присвистнул. — Я думаю, с покупкой этого платья в семейном бюджете образовалась незарастающая брешь.

— Циник! — улыбнулась я.

— Да, я такой, — гордо согласился Леша и засмеялся. — Будь уверена, я куплю тебе платье не дешевле твоего выпускного.

В салоне к нам подошли сразу три девушки и, вежливо поинтересовавшись, что бы мы хотели приобрести, для какого случая и кому, без суетливой спешки, но быстро разделив свои обязанности, принялись нас обслуживать.

Я рассматривала глянцевый журнал последней французской моды, который комментировала одна из них, другая направилась к вешалкам с платьями, а третья стала обмерять мою талию, бедра, грудь, будто мы находились в ателье по пошиву, а не в салоне готовой одежды.

Платье было изумительным! Оно было потрясающим! Вернее, его почти не было вовсе!

Нечто черное, коротенькое, плотно облегающее фигуру, эластичное и мягкое, с открытой спиной и золотыми пуговками спереди. Аккуратный лиф строго подчеркивал грудь, обнажая большую часть и скрывал самое сокровенное.

Мне стало плохо. Я присела в глубокое мягкое кресло, а одна из девушек предложила мне стакан минеральной воды.

— Спасибо, — поблагодарила я, сделав небольшой глоток.

Леша наблюдал с нескрываемым выражением торжества на загорелом мужественном лице.

«Где же он загорает? В солярии, что ли?» — мелькнуло у меня в голове.

— Мы берем это, — сказал Леша. Он тут же купил туфельки и в соседнем зале попросил меня накинуть на плечи шубку из голубого песца.

У меня задрожали коленки, и я беспомощно посмотрела на пальто, только сегодня принесенное Андроником в одной из коробок.

— Леша, — еле слышно шепнула я ему, когда он наклонился, чтоб застегнуть «клипсу» на шубке. — Я не умею это носить. Я умру от страха, если мне придется выйти на улицу.

— Не волнуйся, — так же тихо ответил он мне. — Тебе не придется в этом ходить по улицам. В этом, — он многозначительно посмотрел мне в глаза, — ездят в машине.

Следующий час мы ходили по ювелирным, и, когда я посмотрела в зеркало на свою шею, мне показалось, что если я сию секунду не проснусь, то непременно погибну.

Но нет, я не проснулась и не погибла. Леша положил в коробочку колье и серьги, попросил с витрины золотую заколку для галстука, сверкнувшую зеленым глазом изумруда, почтительно поцеловал мою руку и повел к машине.

До чего же одежда меняет человека!

Я шла, гордо выпрямив спину и слегка наклонив голову, надменно поглядывая на мир с высоты своих каблучков, и задыхалась от чувства собственной значимости.

— Расслабься, — сказал мне Леша, когда мы сели в машину. — Ты выглядишь неестественно.

— Да? — удивилась я, а мне казалось, что только так я и должна выглядеть теперь.

— Иришка, не изображай из себя светскую даму, ладно? — будто извиняясь, попросил он, и я вспыхнула. — Вся светскость в тебе уже есть. Ты очаровательна, когда непринужденна. Ты весела, остроумна и чертовски привлекательна. Будь собой.

— Попробую, — согласилась я, делая вид, что это мне ничего не будет стоить.

Дрожь в коленках предательски выдавала мое волнение, и я никак не могла успокоиться, когда дома, стоя перед огромным, во всю стену, зеркалом в спальной комнате, пыталась как-нибудь уложить свои волосы.

Леша появился почти бесшумно и долго наблюдал за моими мучениями, потом подошел ко мне и осторожно вынул из волос заколку.

Волосы рассыпались по плечам, и я обиженно встряхнула головой.

— Вот так, — удовлетворенно произнес он, целуя мое плечо.

Он был в тонкой трикотажной рубашке и серых слаксах. Мускулы играли под мягкой тканью, волосы выбивались из-за расстегнутого ворота, а в глазах светился какой-то невыразимый азарт, словно у игрока, сделавшего большую ставку.

Я повернулась к нему, и его чувственные губы накрыли мой рот, не дав мне проронить ни звука.

Вчерашние «пару часов для общения» так и остались часами общения. Мы — общались. Мы просто говорили. Леша расспрашивал меня о дальнейших планах, предлагал какие-то варианты, рассказывал о своих друзьях, а я смотрела на него и не могла ухватить суть его слов.

Он уехал около четырех утра, поцеловав меня в лобик, как маленькую несмышленую девочку, и шепнув напоследок: «Ну, будь умницей».

Еще тогда, едва он покинул квартиру, я подумала, что он едет к женщине. Для кого же он сменил еще чистую рубашку? Воспользовался одеколоном? Этот аромат был тонок и неуловим, но, стоило Леше приблизиться ко мне на расстояние шага, как у меня начинала кружиться голова. Для кого он до блеска вычистил туфли и вложил в нагрудный кармашек пиджака шелковый платочек вишневого цвета, в тон галстуку? Конечно же, он собрался к женщине. К Насте-Стасе…