Ваша до рассвета - Тереза Медейрос

Эстель облизнула капельку сливок с уголка рта.

– Я боялась, что твои родители могут найти странным, что мы проводим вместе столько времени, если мы, как предполагалось, провели полвесны в туристической поездке по Италии с моими родителями.

– Ш–ш–ш! – Сесиль пихнула Эстель под столом, напоминая, что лорд и леди Карстейрс сидят совсем рядом, под высокими арочными окнами в гостиной, и тоже наслаждаются чаем.

Со своей находчивостью, черными завитками волос и стреляющими темными глазами Эстель была единственной подругой Сесиль, которой та могла доверить исполнение такой опасной интриги. Но благоразумие никогда не было ее сильной чертой.

– Нам очень повезло, что я вернулась домой всего за несколько дней до тебя и твоих родителей, – пробормотала Сесиль, надеясь, что Эстель поймет намек и снизит тон.

Эстель наклонилась к ней поближе.

– У нас не было особого выбора из–за этого мошенника Наполеона, который угрожал устроить блокаду Англии. Мама не хотела, чтобы мы застряли в Италии и пропустили весь сезон. Она боялась, что я попадусь на глаза какому–нибудь влюбленному, но бедному итальянскому графу, а не скучному английскому виконту, которого всегда будут больше волновать собаки, чем я.

Сесиль покачала головой.

– Это только заставляет меня ненавидеть этого маленького тирана еще больше. А что, если бы твоя семья вернулась домой раньше, чем я? Мои родители сошли бы с ума от беспокойства. Я рада, что наши семьи не вращаются в одних и тех же кругах во время путешествий. Представляю, что бы разразилось, если бы они попытались обменяться впечатлениями о нашей поездке.

– Я ведь обещала послать письмо в Ферчайлд–Парк в тот же момент, как мы ступим на английскую землю, правда ведь? Это дало бы тебе достаточно времени, чтобы придумать себе оправдание.

– Например, какое? – спросила Сесиль, делая глоток из чашки. – Вероятно, я должна была бы просто прислать своей матери записку: «Мне ужасно жаль, мама, но я сбежала, чтобы предложить свои услуги медсестры слепому графу, который, так случилось, один из самых известных повес в обществе».

– Был повесой, – напомнила ей Эстель, выгибая темную изящную бровь. – Разве он не поклялся перестать соблазнять женщин и разбивать сердца при вашей первой встрече?

– Так он утверждал. И если бы я не была такой наивной идиоткой, я бы ему поверила. Но вместо этого я бросила ему вызов, а он сбежал и присоединился к королевскому флоту, поскольку только так мог доказать самому себе, что достоин моей любви. – Она покачала головой, с отвращением думая о наивной и эгоистичной девчонке, которой была. – Если бы я сбежала с ним в Грента–Грин, как он тогда просил, то он никогда бы не оказался ранен и не потерял бы зрение.

– И ты бы не поехала в Ферчайлд–Парк.

– Когда до меня дошел слух, что он живет в этом доме в полном одиночестве, словно раненый зверь, я подумала, что смогу ему помочь, – тихо сказала Сесиль, наблюдая за парой павлинов, важно вышагивающих по холмистой зеленой лужайке.

– И ты помогла?

Ее спас от ответа резкий звук открывающейся входной двери. Нахмурившись, она посмотрела на Эстель.

– Твои родители кого–то ждали?

– Никого, кроме тебя. Эстель моргнула от предзакатного солнца. – Странное время дня для неожиданного визита гостей, правда?

Они повернули головы к гостиной как раз вовремя, чтобы услышать, как дворецкий объявляет

– Граф Шеффилд.

Сесиль почувствовала, что кровь отлила от ее лица. И хотя первым ее инстинктом было спрятаться под стол, на самом деле она, вероятно, так бы и оставалась застывшей от шока на месте, если бы не Эстель, которая схватила ее за запястье и дернула за пышный куст рододендрона, который пробивался через трещину в каменных плитах около одного из окон.

– Какого черта он здесь делает? – прошипела Эстель.

Сесиль яростно затрясла головой, чувствуя, что ее сердце готово вырваться из груди.

– Я не знаю!

Они присели на корточки за кустом, едва осмеливаясь дышать, пока звучали вступительные слова приветствий.

– Я надеюсь, вы простите меня за вторжение. – Глубокий, хрипловатый голос Габриэля выплыл из окна, и Сесиль кожей ощутила дрожь желания. Ей достаточно было закрыть глаза, и он оказывался рядом с ней, за ее спиной, сверху нее, внутри нее.

– Не глупите! – возмутилась мать Эстель. – Мы почтем за честь приветствовать знаменитого героя. Весь Лондон гудит новостями о вашем удивительном выздоровлении. Это правда, что к вам полностью вернулось зрение?

– Я все еще испытываю проблемы, когда начинает смеркаться, но с каждым днем мне все легче с этим справляться. Мой врач, вроде бы, думает, что моему мозгу нужно некоторое время, чтобы догнать те успехи, которые сделали мои глаза.

Сесиль зажмурилась, и, не в силах удержаться, произнесла краткую, но горячую молитву благодарности небесам.

– Я приехал к вам сегодня не для того, чтобы говорить о себе, – произнес Габриэль. – Я надеюсь, что вы сможете мне помочь с одним личным вопросом. Я ищу женщину, которая когда–то работала на вас, а совсем недавно на меня – мисс Саманту Викершем.

– Он ищет тебя! – прошептала Эстель и с такой силой толкнула Сесиль локтем под ребра, что та охнула.

– Нет, не меня, – ответила она мрачно. – Он ищет ее. Разве ты не помнишь? Это была твоя идея дать ему рекомендательные письма от твоих родителей. И ты подделала подпись своего отца.

– Но мы предполагали, что, если он попытается связаться с ними, они все еще будут находиться в Риме.

– И представляешь, что произошло? Они совсем не в Италии.

– Саманта Викершем? – переспросил лорд Карстейрс. – Не припоминаю такого имени. Она работала прислугой в доме?

– Не совсем, – ответил Габриэль. – Согласно ее рекомендательному письму от вас, она была гувернанткой у ваших детей. В течение двух лет.

Леди Карстейрс, казалось, была озадачена еще сильнее, чем ее муж.

– Я не могу вспомнить ни ее саму, ни такое письмо. С тех пор прошло уже несколько лет, но я уверена, что вспомнила бы имя.

– Она должна была работать достаточно недавно, – осторожно сказал Габриэль. – Мисс Викершем молодая женщина, вероятно, ей не больше двадцати пяти.

– Что ж, тогда это абсолютно невозможно! Наш сын Эдмунд сейчас в Кембридже, а наша дочь… Минутку. Эстель, дорогая, – позвала ее мать через открытые окна. – Ты еще там?

Эстель бросила на Сесиль испуганный взгляд.

– Иди! – Сесиль с силой пихнула ее. – Иди, а не то они придут сюда тебя искать.

Эстель на заплетающихся ногах вышла из–за куста. Она разгладила свою белую муслиновую юбку и, напоследок бросив на Сесиль еще один ошеломленный взгляд, бодро крикнула:

– Да, мама. Я здесь.