Умение не дышать - Сара Александер

На следующий день после откровений Тэя я решаю двинуться вперед со своим планом погружения в подводное ущелье, чтобы потом навсегда уехать с Черного острова. Незачем мне здесь оставаться.

Я дожидаюсь темноты, чтобы меня никто не заметил.

Когда я захожу в больницу попрощаться с Диллоном, он спит. Засовываю записку под подушку. В записке одно-единственное слово: «Прости». Родители в комнате для родственников. Они переругиваются – спорят насчет того, как часто мать может ночевать в отцовской квартире.

Денег на такси у меня нет, так что возвращаться домой приходится на автобусе. В бухту я добираюсь вскоре после полуночи. После всей этой беготни у меня разболелись ноги, но хотя бы у меня с собой памятный крест Эдди, который я забрала с Ханури-Пойнт. Вторая ленточка пропала, но я вынимаю шнурок из одной кроссовки и крепко-накрепко привязываю к перекладине креста. У меня есть все, что нужно, кроме фонарика – в нем села батарейка. Но я нахожу старый фонарик в ящике кухонного стола. Остается только надеяться, что он станет работать в воде.

«Черный ласт» закрыт, но мне хочется в последний раз повидаться с Миком и Дэнни. Заглядываю в окно… У меня сердце уходит в пятки.

На барном табурете сидит моя мать с бокалом вина.

Я ничего не понимаю. Может быть, она меня разыскивает? Неужели она знает обо всем?

Но тут все становится ясно.

Она соскальзывает с табурета и идет к краю барной стойки. Ее курчавые волосы уложены и покрыты лаком, ее губы накрашены моей рубиново-алой помадой. Мик тянется к ней, она – к нему… и вот они в объятиях друг друга. Он склоняет голову.

Дядя Мик. Любовная связь. Мой отец, подобравший плащ на берегу. И мама, приехавшая на берег без плаща.

Мама таки была там в тот день. До того, как ей позвонили. До того, как пропал Эдди. Диллон об этом знал, знал и мой отец.

Я сбегаю по ступенькам, бегу по гальке, взлетаю на уступ.

Намотав на руку скользкую веревку, я увожу от причала «Полдороги».

Мотор заводится сразу.

Прибавляю газ. Моторка резко уходит по дуге вправо, и меня швыряет на дно лодки. С трудом поднимаюсь и работаю рулем. Веду лодку прямым курсом до тех пор, пока не ухожу из бухты. А потом на полной скорости вперед с выключенными фарами. Моя цель ждет меня. Я не должна оглядываться.

Ближе к концу мыса я сбавляю скорость, чтобы найти место для погружения. Включаю передние фары и сразу вижу буй. Он отсвечивает в огнях фар, белая пена окружает его. Несколько минут сижу на скамье и смотрю по сторонам. В последний раз я озираю горизонт Черного острова. Высоко в темно-синем небе плывут перистые облака. Кайры вьются около верхушки маяка, призывают подружек. Вдалеке гулко тарахтит нефтяной танкер, он медленно уходит в Северное море, во мрак.

Я очень долго натягиваю гидрокостюм. Его прорезиненная ткань кажется толще и грубее, чем обычно, пальцы работают неловко, неуклюже. С колоссальным трудом захватываю складки ткани, чтобы как следует натянуть штанины на бедра. Балластный пояс кажется мне легче, чем всегда. Считаю грузы. Их три, но я не помню – не должно ли их быть четыре?

В голове туман, но я точно знаю: всего балласта должно быть семь килограммов. Добавляю еще один груз и застегиваю пряжку на талии.

Бегунок «молнии» гидрокостюма заклинивает на середине груди. Дергаю и дергаю его, но ничего не получается. Все не так, наперекосяк, недоделано и непродуманно. Запихиваю футболку Эдди в карман, оборачиваю вокруг запястья ремешок фонарика и включаю его. Он несколько секунд мигает, но потом светит ровно. Свет проникает под поверхность воды, и она кажется зеленой. Там, внизу, все выглядит таким безмятежным. Наконец я беру деревянный крест и лягушонка Джаспера и засовываю их за балластный пояс. Затем опускаюсь с борта лодки в воду.

Температура тела сразу понижается. Я плыву к бую, отдавая себе отчет в том, что энергии я могу потратить ровно столько, сколько нужно, чтобы добраться до старта. Делаю три глубоких вдоха. Четвертым вдохом я набираю в легкие столько воздуха, сколько могу удержать, и стараюсь, чтобы этот воздух проник в каждую мою частичку. После этого я погружаюсь.

Свет фонаря выхватывает из темноты крошечные крупицы, которые обычно не видны в воде, – прозрачные бусинки планктона, песчинки, поднятые со дна зарывающимися в песок скатами. Вода обтекает мое тело, я опускаюсь вдоль троса головой вниз. Я нарушаю совет Дэнни, но так быстрее. Течение пытается отнести меня в сторону от троса. Я погружаюсь все ниже и ниже, рассекая воду.

Останавливаюсь, чтобы передохнуть и уточнить время… И тут у меня екает сердце. Я забыла надеть часы для дайвинга. Но это не важно. Мне нужно просто добраться до дна.

Что-то проплывает надо мной, наверное. Трос сотрясается. Наверное, просто волны от лодки раскачали буй. Моя куртка надувается в тех местах, где под нее попала вода. Она холодная, я стыну изнутри. Скольжу дальше, ниже и освещаю фонариком свой путь ко дну.

Спазмы сводят грудную клетку. Но нет, я еще не могла пробыть под водой две минуты.

Подо мной – пылевое облако. Мне нужно только преодолеть его, а дальше меня будет ждать Эдди. Я опускаюсь ниже и нащупываю в кармане футболку. Мне мешает фонарик. Снимаю ремешок с запястья и засовываю фонарик за пояс, чтобы взять футболку. Красный кажется здесь бесцветным.

Грудная клетка перестала пульсировать. Проклятие. Видимо, в какой-то момент я ошибочно выпустила слишком много воздуха, и теперь мне нужен кислород. Придется вынырнуть и все начать снова. Я не покину Черный остров, не попрощавшись с Эдди. Собираюсь с силами, чтобы по-лягушачьи всплыть…

Стоит мне перевернуться ногами вниз, как слышится громкое шипение и хлопок. И я возвращаюсь в прошлое, в тот самый день.

«Где фины? Где Озорник? Где Сандэнс?» – спрашивает Эдди. Он сидит в воде, и вокруг него плещутся легкие волны.

«Пойдем. Надо вытереть тебя».

«Нет. Хочу Диллона».

«Диллон далеко, вон там. Он, наверное, со всей стаей дельфинов, и они с ним – потому что он не шлепает по воде руками и ногами так громко, как ты. Ну, вставай».

Эдди не слушается. Я наклоняюсь и хватаю его за руку. Руки у него холоднее, чем у меня.

«Хочу финов!» – кричит он, глядя на меня.

«Ладно, тогда иди. Иди и найди Диллона. Они вон там. Иди, иди. Плыви к дельфинам»

«Я сам не хочу».

«Пора тебе уже что-то делать самому. Я не всегда буду рядом, не всегда смогу нянчиться с тобой».

Я отталкиваю руку Эдди и отворачиваюсь, чтобы поискать глазами отца. А его все еще нет. Эдди неуклюже встает на ноги в воде, потом плюхается на живот и начинает плыть.

«Эдди, нет! Не надо! – кричу я. Иду по воде за ним и хватаю его за руку выше локтя. – Эдди! Назад!»