Умение не дышать - Сара Александер

Для сеансов семейной психотерапии не обязательно, чтобы присутствовали все члены семьи. Не обязательно даже, чтобы присутствовал Диллон. У него сеансы психотерапии с разными людьми раз в неделю.

Я прохожу психотерапию с родителями. Иногда – с Диллоном, иногда – без него.

Мы говорим о чувстве вины, о тайнах, о правде. Иногда ко мне возвращается ларингит, и я молчу, а бывают случаи, когда я кричу или ухожу. Но со временем каждый из нас рассказывает свою историю.

Все видели маму с Миком в тот день. Отец, Диллон, Тэй, Дэнни.

Мама снова и снова повторяет, что в тот день, когда утонул Дэнни, она пошла на Ханури-Пойнт только для того, чтобы порвать с Миком. А я вношу уточнения и говорю ей, что видела ее в «Черном ласте» с Миком в тот день, когда я отправилась на поиски Эдди.

– Мне было так одиноко, – говорит мама. – Я была напугана, я теряла каждого из вас, вы все от меня ушли. Я пошла туда только для того, чтобы с кем-то поговорить, чтобы не быть одной.

– Что-то было? – спрашивает отец.

– Они целовались, – говорю я.

– Один-единственный поцелуй, – оправдывается мама. – Прощальный. Он был так добр. Он мне сказал, что присматривает за тобой, Элси. Чтобы уберечь тебя. Даю слово: ничего не было между нами. Да и было-то пару раз до гибели Эдди, а потом – ни разу. Клянусь.

Похоже, она не знает, что отец мне рассказал, что однажды она чуть было не ушла от него к Мику. Но почему-то я верю, что в тот день она действительно собралась с Миком порвать. Я не знаю, что это теперь значит для нее и отца. Но, может быть, они сами это выяснят.

Больше всех пострадал Диллон.

– Мне пришлось хранить все ваши тайны! – кричит он в один прекрасный день во время сеанса. – Про мамин роман, про то, что отец в тот день с берега убежал, про то, что ночью на берегу был Тэй, про то, что Элси занялась дайвингом.

– И какие чувства ты из-за этого испытывал, Диллон? – спрашивает психотерапевт заботливо.

– Злость.

– На всех?

– Нет, – фыркает Диллон. – На отца я не злился.

Отец опускает голову, мама просит еще платочек. Она утирает слезы и бросает платочки на бежевый ковролин.

– Почему ты не злился на отца?

– Потому что он не был виноват.

– Нет, Дил, – вмешивается отец. – Я был виноват. Я должен был смотреть за всеми вами.

Какое-то время мы все молчим. Психотерапевт опускает глаза. Время от времени он бросает взгляд на меня. Похоже, хочет, чтобы я что-то сказала.

– Думаю, я знаю, почему ты сердишься на папу.

– Да, Элси? – подбадривает меня психотерапевт.

Я поворачиваю голову к Диллону. Он испуган.

– Думаю, это из-за того, что в тот день отец занимался именно тем, что вы с ним задумали, – он ушел с берега, чтобы подловить маму и устроить скандал.

– Нет! Это неправда! – кричит Диллон. – Не из-за этого. Просто мне было его жалко. Это у мамы был роман, а не у него. Это она всех нас предала.

У психотерапевта заканчиваются бумажные платочки.

Потом, когда нас никто не слышит, Диллон говорит мне, что я права. А еще говорит, что подвел Эдди – тем, что не вернулся к берегу пораньше, не слушал мои крики о помощи.

Сеансы продолжаются.