Темное очарование - Тереза Медейрос

Джулиан, попросив ее подождать, нырнул в подвал дома, где в свое время, вероятно, были конюшни. Стоило ему только скрыться из виду, как Порция почувствовала, что замерзает. Скорчившись в три погибели за чахлым кустом, чтобы как-то укрыться от пронизывающего ветра, она зябко обхватила себя руками. Зубы ее выбивали звонкую дробь, словно испанские кастаньеты. Время тянулось бесконечно. Внезапно из-за двери вынырнул Джулиан, ведя за собой бойкую гнедую кобылку, запряженную в небольшую кокетливую коляску. В элегантном двухколесном экипаже как раз хватило места на двоих.

Осторожно обхватив руками ее талию, Джулиан приподнял девушку и усадил ее в коляску.

— Надеюсь, ты позаботился оставить записку, предупредив хозяев, что мы просто одолжили у них лошадь и коляску и непременно вернем их утром? — спросила она.

Джулиан, хмыкнув, прищурился:

— За каким чертом мне нужна душа, когда ты взяла на себя роль моей совести?

— Просто мне неприятно думать» что ты вернешь себе душу только для того, чтобы болтаться в петле за грабеж средь бела дня! — фыркнула она. — Держу пари, Уоллингфорд постарается занять место в первом ряду, чтобы полюбоваться, как тебя вздернут! Уж он ни за что не упустит такого удовольствия.

— Ты, как всегда, удивительно практична» любовь моя, — Забравшись в коляску, Джулиан устроился возле нее. — Как только доберемся до дома, разыщем одного из грумов Эйдриана, вытащим беднягу из теплой постели и попросим его вернуть и лошадь, и коляску нашему неизвестному благодетелю.

Несмотря на то что им следовало уносить отсюда ноги, да поскорее, поскольку риск, что вампиры ринутся в погоню, был достаточно велик, Джулиан не тронулся с места, пока не отыскал парочку теплых одеял. Втащив их в коляску, он устроил для Порции нечто вроде уютного гнездышка. Сдерживая приплясывающую от нетерпения кобылку, он заставил ее идти до дороги шагом и только там, слегка шевельнув кнутом, пустил ее легкой рысью.

Порция радостно засмеялась, подставив лицо ветру. В воздухе тихо кружились снежинки. Джулиан обнял ее за плечи и прижал к себе. Порция, вздохнув от счастья, уронила голову ему на плечо — она уже и не помнила, когда в последний раз чувствовала себя такой безмятежно счастливой и полной надежд. Конечно, она догадывалась, что впереди их ждет немало опасностей, но сей час, в объятиях человека, которого она любила много лет, Порция ничего не боялась.

Душа ее пела от счастья, и все казалось ей музыкой — звонкий цокот копыт, мелодичное позвякивание сбруи, эхом разносившееся в морозном воздухе, тихий шепот кружившихся вокруг снежинок. Она вдруг поймала себя на том, что ей не хочется возвращаться в Лондон — она была бы счастлива ехать так вечно, лишь бы рядом с ней был Джулиан.

Несмотря на твердую решимость Порции насладиться каждой минутой, мерное покачивание коляски и уютное тепло, разлившееся по телу, сделали свое дело — свернувшись калачиком в объятиях Джулиана, она как-то незаметно для себя задремала.

Когда она в следующий раз открыла заспанные глаза, Джулиан, стегнув кобылку хлыстом, сворачивал на мощеную дорожку между элегантными городскими особняками.

Порция, зевнув, потянулась, как сытая ленивая кошка.

— Что-то мне подсказывает, что Эйдриан вряд ли пребывает в добром расположении духа, — пробормотала она.

Джулиан натянул вожжи, и кобылка пошла шагом.

— Очень надеюсь, что он хотя бы даст мне возможность все объяснить, — мрачно заметил он. — Хотя… зная своего братца, я бы не слишком удивился, если бы он пристрелил меня прямо на пороге дома.

— Не глупи! — Порция снисходительно похлопала его по руке. — Он никогда не пустит в ход арбалет — сначала выслушает меня, — с непередаваемым апломбом закончила она.

Джулиан удивленно покосился на девушку:

— Какая кровожадная крошка! Не хотел бы я оказаться в числе твоих врагов.

— Вот и умница! Слушайся меня, и все будет в порядке! — пробормотала она, подставив Джулиану губы для поцелуя.

Когда они, задохнувшись, разжали объятия, выяснилось, что снег повалил с новой силой. Порция, зябко передернув плечами, подняла глаза к небу, разглядывая кружившиеся в воздухе тяжелые мокрые хлопья.

— В жизни своей не видела таких крупных снежинок, — пробормотала она.

Джулиан смахнул с ее щеки упавшую снежинку, затем растер ее между пальцами и принялся разглядывать оставшийся на них грязно-серый след.

— Это не снег, — медленно проговорил он, повернувшись к ней. — Это… пепел.

Лицо его потемнело. Выдернув руку, Джулиан схватил вожжи и с силой хлестнул кобылку по спине. Испуганно заржав, та понеслась галопом. Порция схватилась за край подпрыгивающего на ухабах экипажа, до боли в глазах вглядываясь вперед. До дома Эйдриана оставалось не больше квартала. Не прошло и нескольких минут, как они поняли, что произошло нечто ужасное.

Особняк Эйдриана исчез — только сгоревший остов здания, некогда бывшего их домом, угрюмо высился на фоне ночного неба.