Знак любви - Карен Хокинс

Время от времени у меня начинает болеть голова, и я никогда не знаю – это из-за того, что я сделала, или из-за того, что мне нужно сделать.

Из разговора Сабрины, служанки леди Бирлингтон, с торговцем рыбой Бобом рано утром на рынке.

Девон легко преодолел оставшийся путь в спальню Кэт и притворил за собой окно с неожиданно громким в полной тишине стуком.

– Тебе нельзя оставаться здесь надолго, – сказала она с вызовом.

Он обернулся, чтобы ответить ей, и потерял дар речи. Он мог только смотреть и качать головой. На ней была бледно-зеленая шелковая ночная рубашка, ниспадавшая мягкими складками до пола и обрисовывавшая каждый изгиб ее роскошного тела. Низкий вырез открывал пышные полуокружности, при виде которых его рот наполнился слюной.

– Ну что же, – проговорила она, слегка краснея под его восхищенным взглядом, – в следующий раз, когда ты решишь залезть на дерево, чтобы забраться в комнату женщины, подай ей какой-нибудь знак.

– Знак?

– Да. Свистни, например, или сделай что-нибудь еще в том же духе. Я чуть было не приняла тебя за обыкновенного вора, решившего украсть драгоценности. По счастью, я не успела позвать на помощь моих работников.

– Я не умею свистеть, у меня это плохо получается.

– Тогда спой что-нибудь, так тоже можно.

– Нет, – решительно отказался он. – Я не буду петь даже для тебя. У меня нет никаких способностей к пению. Надо же пощадить слух ближнего!

– Очень предусмотрительно с твоей стороны.

– Я принял решение не петь после того, как меня заставили выслушать бог знает сколько музыкальных произведений в исполнении девиц, чьи восторженные мамаши почему-то убеждены в том, что мужчины обожают музицирующих женщин.

– Бедняжка, туго же тебе пришлось, – едва заметно усмехнулась Кэт.

– Я никогда не принимал всерьез мамаш, пытающихся устроить семейную жизнь своих дочерей, – сказал он, стараясь не слишком пристально смотреть на ее чувственный рот. – Но именно их стараниями я наконец понял: если мы полагаем, что обладаем тем или иным талантом, то это вовсе не значит, что он у нас действительно имеется.

– Мудрое заключение.

Наступило томительное молчание, словно у обоих внезапно истощился запас дружеских шуток. Кэт нервно оглядывалась и несколько раз кашлянула без всякой надобности.

Первым нарушил молчание Девон:

– Кажется, я обещал сесть в кресло. Куда прикажете?

Он говорил неторопливо. Теперь, когда он стоял в ее спальне, он мог распоряжаться временем по своему усмотрению.

– Сесть? – Она посмотрела на кровать, потом на кресла. – Ну конечно, давай сядем.

Она подвела его к креслу, при этом мягкий шелк соблазнительно обрисовывал линию бедра при каждом ее шаге.

У Девона перехватило дыхание. Боже, как она была хороша! Он смотрел на длинную золотисто-рыжую косу, лежавшую у нее на спине, и представлял, как эти волосы могли бы разметаться по белоснежной подушке. Его кровь становилась горячее с каждой минутой.

Кэт присела на краешек кресла, положив обе руки на его подлокотники. Как только Девон уселся в кресло напротив нее, она быстро спросила:

– Зачем ты здесь?

– Ехал мимо. Дай, думаю, проведаю тебя.

– Это в полночь-то?

– Уже двадцать минут пополуночи, – вежливо поправил он ее.

Она молча нахмурилась.

– Ты мне не веришь, – с печалью в голосе сказал он. – Ты никому не веришь.

– Верю, – возразила она, – но не мужчинам, которые среди ночи стучатся в мое окно.

– Надо было мне постучаться в парадную дверь, но мне было скучно и хотелось приключений.

По едва заметной дрожи в ее голосе он понял, что Кэт нервничает и немного боится. Улыбнувшись, он подумал, что и сам чувствует себя приблизительно так же.

Кэт положила руки на колени, ступни ног сдвинула вместе и поставила их ровно посередине. Эта строгая, если не сказать чопорная поза никак не вязалась с ее декольтированной ночной рубашкой.