Лавандовое утро - Джуд Деверо

— Значит, у Сары новый бой-френд? И они немного шумят?

— Вкусно! — Джоселин уткнулась в тарелку. — Джим с ними разобрался.

— Мне рассказали, и жена заставила меня выйти из комнаты, потому что я начал смеяться. Джим — ханжа. Не могу понять, почему моя дочь вышла за него…

Джос понимала, что это всего лишь шутка, но тем не менее она не понравилась ей.

— Может быть, потому что он заботится о людях? И помогает всем, кто нуждается в помощи.

— Понятно, — сказал доктор Дэйв, приступая к еде. — Каков отец, таков и сын.

— Что это значит?

— Просто Люк очень похож на своего отца. Вот почему у Люка были такие хорошие отношения с другим дедом. Я предлагал Люку поездку в Диснейленд, а Джо — два дня на рыбалке. И я всегда проигрывал.

— Вы огорчились, что Люк не пошел по вашим стопам? — спросила Джос.

— Нет. Почему? — сказал Дэвид, как будто он прежде не задумывался над этим. Он поднялся, чтобы вынуть из духовки булочки. — Мэри Элис не простит мне, если я про них забуду, — заявил он.

Джоселин разломила булочку, намазала маслом и откусила кусочек. Она уже пресытилась этой беседой и должна была как-то поменять тему.

— И что же случилось между вами и мисс Эди?

— Никто не знает, но мы расстались еще до того, как ушли на войну.

Джоселин удивленно заморгала.

— Но я думала…

— Все думают, что мы хотели пожениться. Я просил ее руки, она сказала «да», и я надел ей на палец кольцо. Но через несколько недель разбомбили Перл-Харбор, и все изменилось.

— Я знаю, что Александр Макдауэлл поддерживал мисс Эди в старости, и думаю, что это его деньги она посылала мне в колледж. Но почему он делал это?

— Хотите еще супа?

— Чуть-чуть…

— Сандвичи? Есть с огурцом, с салатом и с яйцом… берите, — предложил он, ставя большую тарелку на стол.

— Итак, — сказала Джоселин, беря сандвич с тунцом. — Во время атаки на Перл-Харбор седьмого декабря тысяча девятьсот сорок первого года в Эдилине что-то произошло, и из-за этого многое изменилось.

— Пожалуйста, скажите мне, что вы не собираетесь копаться в этом и совать нос в чужие дела, пока не узнаете, что действительно случилось.

— Хорошо.

Доктор Дэйв улыбнулся:

— Молодые люди всегда хотят вызнать семейные секреты.

— У людей, которые их знают, — не без намека сказала Джос.

Доктор Дэйв хихикнул:

— Я был прав, упросив Мэри Элис заказать нам торт у «Треллис».

— Один из тех убийственных шоколадных тортов? Они не городская легенда?

— Они существуют, и сейчас мы попробуем, что это такое. А теперь скажите, что именно вы хотите знать?

— Сейчас меня интересует тысяча девятьсот сорок четвертый год.

— История Эди, — сказал Дэвид, убирая со стола пустую супницу. Он жестом приказал Джос оставаться на месте. — Значит, вы прочитали то, что я дал Люку?

— Часть. И не я, а он читал мне.

Доктор Дэйв убрал со стола грязные тарелки и медленно вернулся к Джос.

— Что вы сказали? Он читал вам?

Джос поднялась и прошла посмотреть картины на стене. Здесь были подлинники, собранные со всех концов США.

— Значит, так. Я делала печенье для… той вечеринки, а он читал мне. — Она сказала это с такой злостью, что чуть не задохнулась.

Откуда прилетела тогда Белл? Из Милана, Лондона, Рима, Парижа? Для того чтобы с легкостью разрушить положение Джос в обществе, где ей предстояло теперь жить. Разрываясь между заботами того дня и неожиданным появлением Белл, Джос ни с одним человеком не поговорила о мисс Эди, а ведь это было для нее главной целью вечеринки — это и еще заработанные деньги.

— Кто еще был в доме? — поинтересовался доктор Дэйв.

— Только мы, — сказала Джос, затем быстро взглянула на него. — А люди говорят, что я и Люк…

— Нет, до меня не доходят сплетни, но благодаря Интернету и телефону мы с женой знаем, что происходит в городе. Значит, вы и мой внук были в доме одни, и вы пекли пирожные, а он читал вам?

— Да, — сказала она, бросая на него загадочный взгляд, — а я чего-то не знаю? Я нарушила правила Юга? Сара все твердит мне, что я янки.

— Нет, — мягко заверил ее доктор Дэйв, — вы не сделали ничего плохого. Но я никогда не видел своего внука таким… Он такой потерянный.

— Потерянный? — переспросила Джос. — Он женат.

Доктору Дэйву потребовалось время, чтобы снять с коробки крышку, под которой оказался чудесный шоколадный торт.

— Вы не хотите услышать правду о женитьбе Люка?

— Это не мое дело, — твердо сказала Джос. — Я понимаю, что моя реакция была чрезмерной, и, учитывая состояние моего сада, мне нужно было придержать язык, но в последние месяцы меня столько раз предавали, что выдержать это трудно… — Она вздохнула. — Как бы то ни было, у вас нет желания стричь лужайки? Мы платим пирожными.

— Нет, — улыбнулся доктор Дэйв и протянул ей тарелку с тремя тоненькими кусочками шоколадного торта. — Может быть, это успокоит вас? А я тем временем расскажу о женитьбе внука.

— А он знает, что вы рассказываете его историю людям? Ну, я слушаю.

— Люк жил и работал в… — Доктор Дэйв сделал неопределенный жест. — На севере. Не имеет значения. Он встретил там высокую, стройную, хорошенькую официантку. Шесть недель спустя она сказала ему, что беременна. Старая история, правда?

— Старее не бывает, — кивнула Джоселин.

— Но дело в том, что мой внук — Люк Хороший, Люк Благородный. Он женился на ней. Он сказал мне, что она ему нравится, а любовь придет потом. Важно то, сказал Люк, что он не собирается бросать ребенка, которого она носит.

Доктор Дэйв посмотрел на свою тарелку.

— Я был единственным, кто предложил ему подождать, а потом сделать тест на отцовство. — Он взглянул на Джоселин. — Люк после этого предложения почти вычеркнул меня из своей жизни. Я отшучивался, но переживал.

Он глубоко вздохнул.

— В общем, после свадьбы они провели в Нью-Йорке медовый месяц. Так хотела Ингрид, а Люк готов был сделать все ради женщины, которая носит его ребенка. В первый же день какой-то фотограф дал ей свою визитку и попросил прийти на фотосессию. Ингрид подумала, что это просто шутка, но Люк, который слышал об этом фотографе, настоял, чтобы она пошла. И разумеется, пошел вместе с ней.

Доктор Дэйв откусил кусочек торта.

— Фотографии получились что надо, и фотограф попросил разрешения показать их кое-кому, поэтому Люк и Ингрид решили задержаться в Нью-Йорке еще на две недели. Чтобы не испытывать ваше терпение, скажу, что Ингрид имела большой успех. Вы знаете, как это бывает…