Похищенная принцем - Оливия Дрейк

Выйдя с помощью Демиана из наемного экипажа, Элли подняла взгляд на каменный особняк – и на миг застыла в изумлении. Дом впечатлял и своими внушительными размерами, и строгой симметрией крыльца в виде античного портика с колоннами и окон по сторонам от него. Свет послеполуденного солнца золотил черепичную крышу и играл на многочисленных каминных трубах. Новый дом Элли – временный дом, напомнила она себе – располагался на просторном участке земли и был окружен высокой каменной оградой. На клумбах перед домом цвели белые и желтые крокусы. На деревьях кругом еще только набухали почки – стояло начало марта; но нетрудно было представить, какая безмятежная красота царит здесь весной и летом, когда все вокруг дома в зелени и в цвету.

Особняк располагался в пригороде Кенсингтон, на дальней стороне Гайд-парка. Элли обнаружила, что этот тихий уголок нравится ей куда больше шумных улиц и тесно расположенных домов Мейфэра. Здесь легко было представить, что живешь в деревне: однако от Лондона с его мириадами удобств и развлечений, от магазинов, театров и музеев тебя отделяла лишь короткая поездка в экипаже.

Не то чтобы Элли собиралась болтаться по городу. Вовсе нет! Планы ее были очень просты: сосредоточиться на работе над иллюстрациями к книге, пока Демиан подыскивает для нее обещанный домик в деревне. Он заверил ее, что слуги в доме вышколены на совесть и не потребуют надзора. Она будет сама себе хозяйкой и сможет заниматься всем, чем пожелает.

И все же Элли не чувствовала себя свободной. Даже перспектива краткого пребывания в доме Демиана заставляла ее нервничать. Как отнесется Лили к тому, что ее отец привел в дом новую жену? Вдруг захочет, чтобы Элли заменила ей мать? Впрочем, Демиан заверил Элли, что большую часть дня Лили проводит в детской под надзором няни и гувернантки. И специально попросил не пытаться заводить с ней дружбу.

Что ж, Элли и не собирается. Так будет лучше для всех. Пусть о Лили заботится отец, а ее дело – позаботиться о себе.

Она ждала, пока Демиан расплатится с кучером. Домой они приехали прямо с пристани; Элли насквозь продрогла, а соленый воздух, казалось, пропитал ее кожу и волосы морской солью. Невольно она позавидовала Демиану: он-то выглядел безупречно элегантным и уверенным в себе. Сегодня на нем был сшитый на заказ серый сюртук и накрахмаленный шейный платок, белизна и безупречный узел которого подчеркивали мужественную суровость его черт и угольную черноту волос.

Ее муж. Вспоминая об этом, она до сих пор внутренне содрогалась. Четыре дня назад они обвенчались в замковой часовне, стоя в лучах неяркого зимнего солнца, льющегося сквозь цветные витражи. Священник прочитал над ними установленные молитвы, свидетелями стали леди Милфорд и супруги Макнаб. Произнося брачные клятвы, Элли чувствовала себя актрисой в театре. Казалось, все это не по-настоящему – или, быть может, происходит с кем-то другим.

Когда Демиан запечатлел на ее губах быстрый поцелуй, Элли даже не смогла ему ответить. Она боялась, что он, презрев их соглашение, попытается навязать ей близость – но ничего подобного Демиан не делал. Больше он ее не целовал и за все время путешествия в Лондон не предпринимал никаких попыток с ней сблизиться. Все ночи она спала в одиночестве на своей койке, убаюканная качкой и плеском волн. А днем, завернувшись в теплый плащ, сидела на палубе, порой делала наброски, порой наблюдала за матросами или просто смотрела за борт, в бесконечные серо-стальные воды. Или вела оживленные беседы с Макнабами, сопровождавшими их в путешествии.

Демиан держался вежливо и отстраненно. В основном занимался своими бухгалтерскими книгами или отдавал распоряжения матросам. И терпеливо отвечал на ее бесконечные вопросы о корабле. До сих пор Элли считала его исключительно игроком и была удивлена, узнав, что он владеет целой небольшой флотилией торговых судов, доставляющих в Англию товары из средиземноморских и иных портов.

Наемный экипаж тронулся, а Демиан подошел к Элли. Губы его изогнулись в вежливой улыбке, но серо-зеленые глаза оставались холодными, непроницаемыми. С самого венчания – все та же маска бесстрастия, надежно скрывающая чувства. И все же при взгляде на него Элли ощутила всплеск влечения. Внутри у нее не утихала тянущая боль, чувство пустоты; как ни смешно, она жаждала, чтобы Демиан вновь заключил ее в объятия, чтобы прошептал на ухо слова любви. Что за глупость! Ведь она сама настояла на том, чтобы их брак оставался чисто номинальным. И если она надеется стать независимой, так и должно оставаться.