Любовь на всю жизнь - Джейн Фэйзер

-«Танцующий ветер» выйдет из бухты Пакастер под командованием Джетро. Я сам поведу шлюпку в бухту. Майк встретит меня с лошадьми и пойдет со мной, чтобы забрать короля. Нам понадобятся три лошади, Майк. — Энтони излагал свой план собравшимся в каюте товарищам.

— Мы ждем новолуния, сэр?

— Да. И молитесь, чтобы ночь выдалась темной. Прилив начнется в полночь. — Энтони снова склонился над картами. — В одиннадцать мы предпримем отвлекающий маневр. Тем временем король выберется из замка, а быстрые лошади через полчаса домчат нас на побережье. Если ветер будет благоприятным, то мы окажемся на борту как раз вовремя, чтобы поймать прилив. Адам, приготовь для короля каюту.

— А что за отвлекающий маневр? — спросил слуга. Энтони улыбнулся:

— Один из наших друзей в замке взорвет несколько маленьких мешочков с порохом на крепостной стене. Надеюсь, это отвлечет стражу на бастионе, и у короля будет достаточно времени, чтобы выбраться через окно.

Адам кивнул. Остров Уайт остался роялистским. Друзей короля нетрудно было найти в войсках полковника в Карисбрукском замке, а также в других разбросанных по острову гарнизонах. Энтони знал их всех.

— Задачи ясны? — спросил Энтони, окидывая взглядом команду.

— Думаю, да. Но как нам обращаться к королю? Энтони даже рассмеялся, столь неожиданным был вопрос.

— Сомневаюсь, что тебе вообще доведется поговорить с ним, Джетро. Но если все же такой шанс представится, поклонись и скажи: «Надеюсь, ваше величество останутся довольны».

— Господи, никогда не думал, что буду плавать с королем, — пробормотал Сэм.

— Ну, если больше вопросов нет, то на сегодня все, джентльмены.

Все вышли, кроме Адама, который тотчас принялся за уборку каюты.

Энтони сбросил роскошный костюм, который был на нем во время визита в замок, надел рубашку, штаны и прикрепил к поясу кортик.

— Собираетесь к девчонке? — спросил Адам, наблюдая за этими приготовлениями с некоторым беспокойством.

— Есть возражения, старина? — Пират насмешливо вскинул бровь и принялся натягивать сапоги.

— До рассвета меньше трех часов.

— Успею, — подмигнул хозяин, и слуга усмехнулся. Час спустя Энтони уже ехал через погруженную во тьму деревушку Чейл. Оливия не ждет его, и он понимал, что ехать так поздно — полное безрассудство, но перед его внутренним взором то и дело вставали ее тревожные глаза, то, как она от него отвернулась, будто хотела что-то сказать, но не решалась. И еще он жаждал ее. Жаждал так неистово, что сам изумлялся. Он мог объяснить это только тем, что их время неумолимо уходит. Когда король окажется во Франции, у Гренвилла больше не будет причин оставаться на острове. А Оливия поедет за ним. Судьба Энтони связана с этим местом. Вызволив короля, он вернется к той жизни, которую знал, — а что еще ему остается? Значит, теперь надо использовать любую возможность, чтобы любить Оливию.

В то время как Энтони украдкой пробирался по темному саду, Оливия сидела на стуле у окна своей спальни. Причем сидела здесь с тех самых пор, как вернулась из замка. Она была слишком расстроена, чтобы спать, и беспричинный страх стал еще сильнее.

Она не чувствовала приближения Энтони, пока не услышала шороха в ветвях магнолии. Нетрудно было догадаться, кто это, и ее сердце, несмотря ни на что, замерло от радости.

— Энтони?

— Ш-ш…

Его золотистая голова показалась среди глянцевитых листьев, и он улыбнулся ей через разделявшее их расстояние. Спустя мгновение он перелез на подоконник.

— Ты с ума сошел — приходить так поздно. — Оливия беспомощно и растерянно смотрела на любимого. — В шесть выпустят собак.

— Еще нет и пяти, — ответил он и протянул к ней руки. В первое мгновение она сдерживала себя; смущение, отчаяние и гнев захлестывали ее сердце и разум. Он вопросительно улыбнулся, и она, сама того не желая, упала в его объятия. Казалось, она полностью лишилась воли, прижимаясь к нему, трепеща от страсти, сознавая непреодолимость своего желания и понимая, как мало у них времени. Сквозь открытое окно донеслись предрассветные птичьи трели, и Энтони опустился вместе с ней на пол.

— Стань на колени, любимая. — Он положил руки ей на талию и повернул к себе спиной. Затем приподнял ее сорочку, и его ладонь, скользнув ей между ног, погрузилась в горячее и влажное лоно. Она застонала и наклонилась вперед, а потом, упершись руками в пол и бесстыдно выгнув спину, раскрылась навстречу его ласкам.

Продолжая ласкать ее одной рукой, другой он рванул застежку штанов, высвобождая напряженную, изнемогающую плоть. Затем он сжал ее бедра и овладел жаждущим женским телом со вздохом человека, вернувшегося наконец домой.

Оливия взмывала вместе с ним на волне наслаждения, прижимаясь ягодицами к его животу и ощущая нежные руки Энтони. С губ ее слетали тихие стоны, а затем ее колени подогнулись, и она опустилась на пол под тяжестью его тела, удерживая его внутри себя, наслаждаясь ощущением его пульсирующей плоти. Спустя мгновение он отстранился, и она почувствовала на бедрах его густое горячее семя.

Перекатившись на бок, Энтони вытянулся рядом с ней на ковре, погладил ее по щеке и убрал со лба влажный локон.

— Я не знаю, что ты делаешь со мной, мой цветок. С тобой я становлюсь несдержан, как девственник со своей первой шлюхой.

— Интересно, как я должна на это реагировать? — усмехнулась Оливия.

— Ну, наверное, я неточно выразился. — Энтони приподнялся на локте и ласково погладил ее по плечу. Оливия повернулась на бок и взглянула ему в лицо. Ей обязательно надо отделить эту радость, чудо его любви от всего неправильного, что он делает. Пиратство, контрабанда — все это она воспринимала как часть своего возлюбленного. Почему же остальное должно быть другим?

— Откуда вдруг такая серьезность? — Он коснулся пальцем ее губ.

— Скоро рассвет. — Оливия с трудом поднялась на ноги и одернула сорочку.

Энтони встал и застегнулся.

— Тебя беспокоит отнюдь не рассвет.

— Откуда ты знаешь?

Он взял длинную черную прядь ее волос и, намотав на руку, притянул девушку к себе.

— Думаешь, после того, что между нами было, я не в состоянии заметить малейшую перемену в твоем настроении, любую тень в твоих глазах? Тебя что-то тревожит. Я понял это еще в замке.