Я люблю Нью-Йорк - Линдси Келк

Приключения Энджел: НЦП — нежности в Центральном парке.

Поскольку я недавно приехала в Нью-Йорк, то понятия не имела, как тут принято себя вести, что считается приличным в самом прекрасном парке вашего прекрасного города. Я только что вернулась с очередного потрясающего свидания с Банкиром — романтичного пикника с вином, трюфелями «Годива» и «Читос» (а никто и не говорил, что Банкир идеален!) и до сих пор недоумеваю, стоит ли мне ждать появления полицейского (м-м-м, красавчика копа) у своей двери. О нет, мы явно не делали ничего криминального во время вылазки на природу, но что может быть хуже: горячие страстные ласки или вопиющее самодовольство, которое мы демонстрировали всем окружающим? Думаю, на нас действительно было тошно смотреть. Случись это до того, как я освоила экстравагантные правила свиданий в Нью-Йорке, то непременно вонзила бы Банкиру штопор в висок за все эти вольности. Но тогда я бы ничего не узнала о том, как можно наслаждаться обществом друг друга (забудем о «Читос»), Итак, пока мне совсем не хочется его убивать. Как не хочется и отказываться от обжиманий в парке.

Хм-м-м. Толи еще будет!

Двадцать минут помучившись над очередной заметкой, я так и не смогла написать ничего интересного. В отчаянной попытке отвлечься я решила совершить какой-нибудь сумасбродный поступок.

— Алло!

— Мама? Это Энджел.

— Дорогая, как ты? — спросила мамуля с явным облегчением. Примерно также она говорила бы с консультантом из «Эйвон». — Ты собираешься домой?

— Нет, пока нет, — ответила я, расхаживая по квартире. — Но у меня все замечательно. Живу у подруги и работаю для одного журнала. Все просто отлично.

— Но ты ведь скоро приедешь домой, дорогая? — снова спросила она.

Я представила, как она, нахмурившись, стоит перед зеркалом у телефона и, наверное, теребит волосы, глядя в окно на свой безупречный сад и соседского кота, который обгаживает ее клумбы.

— Не знаю, мам, — ответила я, застыв у окна. — Мне здесь действительно хорошо. И писать мне нравится. Я веду онлайн-дневник для сайта известного журнала.

— Это прекрасно, я очень тобой горжусь.

Все тот же пренебрежительный тон, который мне уже доводилось слышать, когда я поведала ей о блестящих результатах сдачи экзаменов на аттестат об общем среднем образовании, а потом и на диплом. Гр-р-р-р.

— Но, милая, ты ведь понимаешь, что мне хотелось бы знать, когда ты вернешься. Ты уже определила дату? Да и отель скорее всего дорого тебе обходится.

— Мама, я же минуту назад сказала тебе: живу у подруги. И я не знаю, когда... Знаешь что? Да это не важно. А что Марк делал у тебя дома, когда я позвонила на прошлой неделе?

— Ума не приложу, почему ты не говоришь мне номер твоего рейса, — пробормотала она.

Я уже начала жалеть о том, что вообще позвонила.

— Я еще не бронировала билеты и не знаю, когда прилечу, — повторила я, подумав о том, насколько отличаются виды из ее и моего окна.

Моему взору открывались желтые такси, Крайслер-билдинг и толпы ньюйоркцев, снующих по городу. А из окна мамы, если повезет, можно было увидеть ее «клио», припаркованный на подъездной дорожке, здание почты и мистера Такера, соседа, который сейчас, вероятно, приводит в трепет всех местных жительниц, работая в саду без рубашки. Ему пятьдесят два.

— Почему Марк взял трубку?

— Он привез кое-что из твоих вещей, Энджел. — По ее голосу я поняла: она начинает злиться на меня, как и я на нее. — Согласна, он ужасно с тобой поступил. Но я знаю его уже много лет и не могу делать вид, будто его не существует.

— Очень даже можешь! — Она это серьезно? — Ты легко можешь сделать вид, что его не существует. Во всяком случае, для членов нашей семьи!

— Только тот факт, что ты решила сбежать, вместо того чтобы достойно противостоять проблемам, не означает, что я должна так поступить! — рявкнула мама по телефону. — Я каждую неделю вижу мать Марка в магазине «Теско».

— Я вовсе не сбежала, — возразила я. Это был явно не тот ласковый разговор по душам между мамой и дочкой, на который я рассчитывала. — Я пытаюсь разобраться в собственной жизни.

— Возможно, если бы ты осталась и поговорила с Марком, то осознала бы, как тяжело он переживает случившееся, — продолжала она, совершенно игнорируя все мои слова. — Возможно, вам удалось бы все наладить. Я не утверждаю, что все обязательно получилось бы, в конце концов, он действительно тебе изменял, я знаю.

— Он хочет все наладить? — изумилась я.

Эта мысль как-то не приходила мне в голову.

— Что ж, может, и хотел бы, если бы ты не сбежала, не знаю, — произнесла она несколько рассеянно. — Но теперь, когда он поселился вместе с этой Кэти, думаю, вам двоим вряд ли удастся снова сойтись. Полагаю, если бы ты ему позвонила...

— Он поселился с... Он теперь живет с ней? — Я перебила ее на полуслове. — В нашем доме?

— Ну ты же исчезла, дорогая. — Казалось, она снова меня слушает. — А что ему оставалось? О нет, я не ищу ему оправданий. Он не должен был вести себя так, как вел, но он объяснил, что...

— Мам, мне надо бежать, я кое-куда опаздываю. — Мне захотелось как можно скорее прервать разговор. — Позвоню тебе, когда соберусь домой.