Жизнь на кончиках пальцев - Маруся Новка

Звездинская усмехнулась.

Как же он, этот мальчик, успел изучить её пристрастия и привычки! А ведь со дня их первого свидания прошло чуть больше полугода. Да и свиданий эти, если честно, было не так-то уж и много.

Села в кровати, опершись спиной на подушку:

— И что же ты надумал? — жадно затянулась, не посчитав нужным озаботиться мундштуком.

— Щелкунчик, — односложно ответил Сергей.

О том, кого именно собирается танцевать любовник, спрашивать было глупо. Конечно — Принц Коклюш! И Тарантелла во втором действии балета как нельзя лучше продемонстрирует талант Сергея!

— Достаточно сложная партия, — задумалась Мстислава. — Справишься ли ты?

— Справимся! — усмехнулся Истомин. — Обязательно справимся! И ты нам в этом поможешь!

— Погоди! — Мстислава чуть не закашлялась, поперхнувшись дымом. — Мы — это кто?! Если мне не отшибло память, Тарантелла — сольный танец!

— А кто сказал, что я намерен ограничится Тарантеллой?! — брови Сергея удивленно взлетел вверх. — Если мне не отшибло память, — передразнил любовницу, — ты сама буквально минуту назад сказала, что нужно продемонстрировать все грани моего, — усмехнулся, — таланта. И как ты понимаешь, прозябать на вторых ролях до седых волос я не намерен! А это значит, что нужно показать, что я не только талантлив сам, но и умею взаимодействовать с партнершей.

— Так! — Мстислава ткнула окурком в пепельницу, промахнулась и прожгла дыру на шелковой простыне. — Ты говоришь о Кода?! Ну так вынуждена тебя разочаровать! Это невозможно по двум причинам!

— Выслушаю обе, — Сергей переложил окурок в пепельницу и переставил её на пол. Разговор принимал острый оборот, и чего ждать от Мсти, юный танцовщик не знал. Того и гляди, запустит тяжелой хрустальной пепельницей ему в голову.

— Во-первых, в Кода партнеры выступают на равных! — вещала Мстислава тоном, не терпящим возражений. — А ты, как я понимаю, не собираешься делить лавры еще с кем-то! — Истомин кивнул. — Ну а во-вторых, ты уж прости, но я не вижу в выпускном классе ни одну из балерин, которая справится с партией Феи Драже!

— Славочка, какая ты у меня глупенькая, — Сергей коснулся губами обнаженного плеча любовницы. — Ты с какого-то перепугу решила, что я намерен танцевать всё па-де-де?

— По твоим словам так и получается, — Звездинская попыталась обидеться, но чувствовала, как в душе разливается тепло от этого — Славочка и глупенькая. Фраза прозвучала так, словно для Истомина не существовала разница в возрасте. И это не могло не порадовать:

— Будь добр. Разложи все по полочкам для своей глупышки, — прижалась губами к макушке любовника, вдохнула аромат его еще влажных волос. От запаха закружилась голова, и обмякло тело. Мстислава с удовольствием на этом и закончила бы обсуждение, предавшись более приятному времяпрепровождению, но Сергей уже снова отстранился:

— Это будет постановочный номер! — вещал с горящими глазами. — Мы возьмем самое лучшее из Тарантеллы, Танца Феи и Кода! Самое лучшее для меня, конечно! — уточнил.

— Хороший мой, — Мстислава снисходительно вздохнула, — ты плохо слушал? Я ведь уже сказала, что нет в выпускном классе ни одной балерины, которой я бы доверила испоганить твое выступление! Я понимаю, что гордиться тут нечем, но так бывает. Бывают выпуски настолько средненькие, что всем предстоит до пенсии выплясывать в кордебалете. Или, если уж очень повезет, выступать на вторых ролях в провинциальных театрах, — снова потянулась к любовнику, но наткнулась на обиженный взгляд. Решила сменить тактику: — Ну вот скажи, кого ты сам видишь в роли Феи Драже? Может, я что-то пропустила? И в выпускном классе спряталась будущая Прима?

— Ну что ты заладила: выпускной — выпускной?! — Сергей скрестил руки на груди, не понимая всей комичности позы. — У тебя есть балерина, которой ты сама прочишь успех и всемирную славу!

— И где же прячется это сокровище? — Мстислава уже поняла, куда клонит Сергей, но хотела, чтобы он сам договорил до конца.

— В седьмом классе, — вздохнул Истомин. — И как я знаю, ты сама отыскала её в детском доме.

— Ты совсем сдурел!? — взвизгнула Мстислава. — Я не позволю этой цыганской твари танцевать с тобой!

— Славочка, ты вот сейчас о ком говорила? — осторожно переспросил Сергей. — Насколько мне известно, цыганок в училище нет.

— Цыганка — татарка! Какая разница! — бушевала Мстя. — Эта Ленка с её папашкой у меня, как кость в горле! Она и попала в училище только из-за Дианы, своей подруги! А если бы я знала, какой тварью окажется — лучше бы не брала обеих!

— Так я и имел виду Диану, — улыбнулся Сергей.

— Диану? — Звездинская растерялась. — Но почему она?

— Потому что она — твоя протеже! — лил бальзам на душу Истомин. — И потому что сейчас Диана выполнит все три возложенных на неё задачи.

— Могу узнать каких? — Мстислава поводила рукой по постели. — И куда ты снова подевал сигареты?! Что за привычка ставить пепельницу под кровать?

Сергей незаметно усмехнулся. Он понял, что гроза если и не миновала, то пошла на убыль. Снова раскурил две сигареты. Снова протянул одну любовнице. Поставил пепельницу на середину кровати, прикрыв недавно прожженную дыру:

— Диана достаточно талантлива, чтобы станцевать Фею, — подбирал слова, понимая, что каждое может вызвать бурю протеста, — но не сможет противостоять мне на сцене. Ведь, согласись, на данный момент я буду выглядеть ярче!

— Две причины я услышала, — кивнула Мстя. — А теперь озвучь третью.

— Понимаешь, — Сергей замялся. — Я неудачно упал на каникулах, когда катался на скейтборде. Ничего страшного, но немного побаливает плечо. Начинать репетиции, как ты сама сказала, нужно уже сейчас. И мне совершенно не хочется опозориться, уронив партнершу, или отказаться от задуманного.

— Вот остановился бы ты на Тарантелле, — бормотала Звездинская, — и никаких проблем.

— И все-таки, танец, поставленный тобой, парный танец, эдакое попурри на тему Щелкунчика, будет смотреться намного выигрышнее!

— Что ты сказал? — удивилась Мстислава. — «Танец, поставленный мной?!»

— Конечно, — Сергей забрал потухшую сигарету из пальцев любовницы. — Ты же не подумала, что я доверю постановку своего номера на выпускном концерте какому-то Любарскому, — отправил пепельницу на привычное место под кроватью, потянулся к Звездинской: — Иди ко мне.

— Но ведь Диане всего четырнадцать, — вяло возражала Мстислава. — Какая из неё Фея?

— В первой постановке Мариуса Петипа роль Клары танцевала двенадцатилетняя девочка! — напомнил Сергей. — А Фее Драже как раз было четырнадцать! — притянул к себе любовницу: — Не пора ли начать возрождать традиции? — закрыл рот Мстиславы поцелуем, не дожидаясь ответа.

* * *

На следующее утро Мстислава Звездинская заглянула в танцкласс, где только-только начались занятия.