Сводный гад - Эля Пылаева

Просыпаюсь первой, ещё до будильника.

Вчера молча обменялись паролями на телефонах, аккаунтах, установили взаимную локацию… И обоих немного отпустило. Он не полез в мои переписки, я — в его. Но стало легче, словно «общего» стало больше, а мы — ближе.

Кручусь в его руках, разворачиваясь лицом к нему.

Он сползает чуть ниже, прижимаясь лицом к моей груди.

Тяжело вздохнув трётся щекой, сжимает чуть сильнее.

Не спит…

Рисую медленно пальцем по выбритой полосочке вдоль виска за ухо до затылка. Целую в бровь. Там свежий рубец… Это он в бассейне тогда.

— Будь всегда со мной, пожалуйста, — шепчет.

Киваю.

— Всегда и навсегда. Даже если мы ссоримся.

— Я с тобой, — глажу губами его лицо.

— Поедешь со мной сегодня? Не хочу без тебя никуда…

В обед у меня зачет по первой медицинской помощи. А утро свободное.

— Поеду.

Мы закрываем глаза и досыпаем оставшиеся полчасика до звонка будильника.

Сегодня у них тренировка в бассейне. Огромная чаша на пятьдесят метров. Школа снимает три дорожки. На первой — малышня. На второй — тренер по подводному плаванию отрабатывает с самбистами «дыхание», на третьей заплывы на скорость.

Ваня слушает невнимательно, постоянно отвлекаясь, то на меня, то с парнями болтает.

Я плаваю на первой с ребятней. И Бес тоже там. Неутомимо подкидывает мальчишек, учит крутить сальто, нырять, плавать. И даже улыбается!

Повиснув на разделительных поплавках, растворяюсь в голосах…

Возле меня на шезлонге две молодых женщины. Таких… «губоногих», как говорит бабушка. С явным апгрейдом на лицах.

— Мм… какой, смотри… — едят взглядом Бессариона.

Он стоит там, где вода по пояс и торс у него, конечно, залипательный. И улыбка у него очень харизматичная. С улыбкой он сразу выглядит моложе, легче, мягче.

— Как его из этих лягушат выцарапать? — меняют они позы, на более манящие, не сводя с него глаз. — Час уже как с ними барахтается…

Но Бессо глаз на телочек не поднимает, он внимательно следит за детьми. Половина из них даже пока плавать не умеет.

— Стася, — окликает он малышку.

Я тоже перевожу на неё взгляд. Обняв, плавательную пенку стоит на мели. Губы дрожат.

— Иди к нам?

Отрицательно качает головой, вежливо улыбнувшись.

— Я поплаваю с ней! — опережая Бессо, иду к Стасе.

— Ты чего трясешься? Замёрзла?

Кивает.

— Пойдём, погреемся.

Усадив на шезлонг, ищу её полотенце.

— Это?

— Да.

Полотенце застиранное, сероватое со штампом интерната. Пахнет хлоркой.

Капец…

Но моë уже влажное. И я накидываю ей на плечи то, что есть. Растираю, прижимаю за плечи к себе.

Она виском прижимается к моему плечу. Очень горячая. Дрожит…

У меня как-то неспокойно внутри.

Может, у неё жар? Она такая молчаливая и щеки горят.

— А тебе температуру на входе измеряли?

— Угу…

Кладу руку на лоб, как мама мне, когда я болею. И мне опять кажется — горячо. Жалко, что Алёны сегодня с самбистами нет.