Соблазненная принцем - Кристина Додд

Рауль держал Викторию, прочно пригвоздив ее к скалистой стене утеса своим телом. Он находился так глубоко внутри ее тела, как смог проникнуть. Однако несмотря на то что он все еще держал ее, с трудом переводящую дыхание после мощного оргазма, теплую и особенно красивую после полученного наслаждения, он чувствовал, что она как будто ускользает от него.

Необходимо было взять с нее слово, пока она слаба.

Она честная женщина. И несмотря на неблагоприятные обстоятельства, сдержит слово.

— Виктория! — произнес он.

Его глубокий голос звучал требовательно.

Она открыла свои синие, как васильки, глаза и посмотрела на него так, будто все еще не вернулась в реальность оттуда, где они получили удовольствие… вместе. Потом она одарила его улыбкой и шепотом откликнулась:

— Что?

— Обещай мне, что больше не станешь убегать.

— Но ты погнался за мной. Я думала, что это такая игра.

— Нет, я не об этом. Не о сегодняшнем дне. Я хочу сказать… обещай мне не убегать, как это было тогда, когда мы соединились с тобой в первый раз.

Она удивленно вскинула брови, потом взглянула на него с явным раздражением.

Заметив это, он торопливо добавил:

— Я понимаю, что молодую благовоспитанную женщину интимность (Господи, как они это называют в высшем обществе?) некоторых отношений должна шокировать. Но я проявлю сдержанность (только не на этот раз) и помогу тебе приспособиться. Я обещаю прислушиваться к твоим желаниям, только и ты должна обещать мне никогда больше не убегать.

— Я уже сказала тебе, что не убегала, — повторила она, не скрывая раздражения. — Неужели этому так трудно поверить?

— Ты была моей пленницей. А пленницы убегают.

— Пора бы знать, — сказала она, начав вырываться из его рук, — что я не убегаю от своих проблем.

Он схватил ее крепче.

— Неужели я такая большая проблема?

— Да, — с жаром подтвердила она, — да, ты большая проблема.

Он сделал еще один рывок.

Она вздрогнула, но не от боли, а от удовольствия, ощутив внутри нежное движение, похожее на прикосновение руки в шелковой перчатке.

— Именно поэтому, — тихо сказала она, как будто разговаривая сама с собой. — Потому что когда, удовлетворив необузданную страсть, мы снова отдыхаем, я могу думать лишь об одном: скоро ли я снова почувствую это?

— Понимаю. Я об этом тоже думаю.

— Правда? — Она вгляделась в его лицо, и на сей раз ее улыбка была застенчиво довольной. — Я рада, что не мне одной…

— Нет. Это чувствуешь не ты одна.

Она обхватила его лицо обеими руками и заглянула в глаза.

— Клянусь тебе, что прежде чем уйти, я попрощаюсь с тобой лично.

По правде говоря, это было не то обещание, которое ему хотелось получить, но сейчас сойдет и такое.

Он осторожно приподнял ее и поставил на ноги.

Она оперлась о скалу, как будто была слишком слаба, чтобы держаться на ногах без опоры, и опустила вниз задранную юбку.

Рауль быстро подтянул брюки и застегнул их. Схватив ее за руку, он повел ее в лес. Виктория, спотыкаясь, следовала за ним.

Он остановился. И повернулся, чтобы посмотреть на нее.

Ее золотистые, как пшеница, волосы рассыпались по плечам, умное личико сияло от удовольствия. Она улыбалась ему, как будто знала, насколько сильно у него искушение снова овладеть ею здесь и сию же минуту.

— Нет, — сказал он ей.

Подхватив ее на руки, он целеустремленно продолжил путь в нужном направлении.

Еще до заката солнца они добрались до заросшего сосной участка высоко на горе. Виктория, конечно, сразу поняла, зачем он притащил ее сюда. Подойдя к толстому стволу самой высокой и самой старой в Морикадии сосны, она положила руку на грубую кору дерева и взглянула вверх.

— Это дерево росло здесь, когда Аттила пускал пыль в глаза всей Европе, когда мой предок украл его саблю и сбежал, чтобы родить своего ребенка на этой земле, — сказал Рауль.

Он подпрыгнул, ухватился за нижнюю ветку, подтянулся и, наклонившись, протянул руку Виктории:

— Решайся.

— Это ты о чем?

Она посмотрела на него так, как будто он сошел с ума.

— Доверься мне, — сказал он.

Лицо ее приобрело выражение, к которому он уже стал привыкать: подбородок вздернут, глаза прищурены, ноздри раздуваются.