Фатальное трио - Юля Белова

40. Эпилог

– Кать, положить ещё салата с крабом?

– Алис, не могу больше, всё бы у вас съела, но уже сил нет. Роб, как же ты готовишь! Просто божественно! Я конечно не Мишлен, но даю тебе сто тысяч звёзд.

Роб снисходительно улыбается:

– Спасибо за высокую награду. Ешь, Катя, тебе за двоих нужно стараться.

– Лучше за троих, – смеётся Саша Реутов и гладит Катю по прилично округлившемуся животу, – а то я тоже не могу больше.

– Вот вечно вы мужики за счёт женщин выезжаете! – шуточно сердится она.

Ласковый ветер играет тонкой тканью белых занавесок и приносит в просторную гостиную солёный воздух и шум прибоя.

– Реутов, – вздыхает Катя, – ты видишь красота кругом какая, а? И почему у тебя нет дачи в Геленджике? Ты куда наследницу на лето отправлять будешь? В пионэрский лагерь?

– Катюша, – говорю я с улыбкой, – в этом доме для вас всегда готова комната. Приезжайте, когда...

«Когда захотите», – хочу сказать я, но меня прерывает ожившая радионяня. Я слышу самый прекрасный голосок в мире. Он пищит и у меня сжимается сердце от нежности. Проснулся! Я вскакиваю со стула, но Роб берёт меня за руку и тоже поднимается.

– Посиди, родная, я сам схожу.

Через пару минут он появляется с Кирюшкой на руках. Тот ещё не отошёл ото сна и выглядит немножко сердитым.

– А кто это у нас проснулся? А кто это у нас проснулся, а? – смешно лепечет Катя.

Кирилл оттопыривает нижнюю губёшку и смотрит на неё недоверчиво, а потом выдувает смешной пузырь. Затем он отыскивает взглядом меня и тянет ко мне свои ручки.

– Проголодался, сладенький? Иди скорее к мамочке.

.

Лето я провожу в Геленджике, в доме, купленном Робом. Это наша летняя дача. Роб очень занят на работе, но старается проводить с нами как можно больше времени и прилетает на выходные, а мы с Кирюхой находимся здесь безвылазно.

Иногда к нам приезжают друзья, ну, собственно Катя с Сашей. Но Кате уже через четыре месяца рожать, так что теперь они приедут нескоро, наверное, на следующее лето.

Они поженились и их свадьба была через месяц после нашей. Они гуляли шумно и весело, а у нас были только мама с бабушкой и тёткой и Катя с Сашей, да ещё Сысуев и завуч из школы. Мы отпраздновали в узком семейном кругу, а потом поехали на море. Тогда-то мы и полюбили Геленджик.

Новый проект Роба оказался очень успешным, к тому же рынок освободился от серьёзных конкурентов и концепция качественного фаст-фуда нашла огромное число почитателей.

После памятного выступления в ЦДЛ меня заметили. Выступление получилось немного эпатажным, с объятиями, признаниями в любви и падением в обморок, но критики оценили качество стихов, а блогеры нашли повод для забавных репортажей.

При помощи Сысуева я издала сборник стихов и выступила на нескольких концертах, которые можно было назвать довольно успешными. Сейчас мы работаем над большой концертной программой.

А тогда, после обморока и ошарашивающей новости о беременности, Роб повёз меня к себе в лофт. Я ехала туда, где не была уже так долго и волновалась, не зная, что почувствую, снова оказавшись в месте, с которым было столько всего связано.

Выйдя из лифта, я остолбенела. Всё было совершенно не так, как прежде. Из довольно мрачного чертога в промышленном стиле, жилище Роба превратилось в элегантную, светлую и современную квартиру. Новая мебель, модные светильники, ковры и ощущение воздушности меня поразили и очаровали.

– Ты всё здесь поменял! Почему?

– Во-первых, я хотел, чтобы это место тебе понравилось, а во-вторых, я поменял не всё. Спальня осталась нетронутой. Пойдём, я тебе покажу.

От этих слов я ощутила давно забытые электрические токи, внезапно возникшие в теле. Я думала, что уже никогда мне не доведётся испытывать ничего подобного. Но оказалось, достаточно одного только слова, чтобы угасший огонь вспыхнул с новой силой.

Войдя в спальню, я ощутила волнение. Воздух здесь был напоен ароматом Роба. Этот тревожный, будоражащий запах проникал в меня и заставлял голову идти кругом. Не так, как было на сцене, когда я падала в объятия Роба, но совсем иначе, как раньше, во времена рождения нашей страсти.

– Роб, – прошептала я.

Он подхватил меня на руки и опустил на белоснежный шёлк кровати.

– Ты слышишь, как бьётся моё сердце? –спросила я тихо, одними губами.

– Мне не нужно слышать, я его чувствую. Я ощущаю каждый его удар, потому что между нами существует прочная связь. И теперь мы оба знаем, что нам не выжить, если она оборвётся.

Роб склонился надо мной и нежно поцеловал в губы. Никогда прежде я не испытывала такой всепоглощающей нежности. Он провёл кончиками пальцев по моим губам, соскользнул на шею и легко тронул ключицу.

Огоньки, пробежавшие по телу, в этот раз оказались золотистыми, а дикий зверь, затаившийся внутри меня стал ручным и ласковым. Мы не отрывались друг от друга до самого утра. Та томительная и тягучая сладость, что наполняли меня раньше стала настолько прекрасной, превратившись в чистую нежность, что всё, что я испытывала до этого, казалось мне лишь тенью того наслаждения, которое обрушилось на меня теперь.

Я восхищалась чувством наполненности, вновь подаренным мне Робом и не выпускала из виду его глаз. Там медовый янтарь смешивался с чистым золотом и топился сахар. И впервые в тот раз я ощутила свою силу. Она влекла ко мне Роба и впервые тогда я смогла почувствовать, насколько важна для него и желанна.

Наши сплетённые и проросшие друг в друга тела превратились в одно целое, одержимое одним единственным желанием, быть вместе.

.

Покормив Кирюшку, я возвращаюсь в гостиную. Здесь только Роб. Катя с Сашей ушли в свою комнату. Роб забирает у меня сытого и блаженно улыбающегося сына и мы выходим на террасу.

Мы опускаемся на диван и, сидя в тени виноградных листьев молча смотрим на море. Оно простирается, от края до края, докуда хватает глаз. Волна приходит за волной и в этом вечном монотонном движении мне видится постоянство и уверенность.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тёплый ветер легко треплет волосы и шепчет мне на ухо, так, что могу слышать только я:

– Счастье, счастье, счастье….

Конец

С этой