Помещица Бедная Лиза - Ольга Шах

Пока я так сидела в тенечке, обдуваемая ветерком, лениво размышляя, меня нашел Фиодор, запрыгнул на скамейку, вольно развалясь рядом. Потом прибежал и Быстрый, поджарая борзая, оставшаяся после смерти хозяина не у дел, я всё-таки не охочусь. Хотя Семенишна уже говорила, что ныне, после отжинок, мне придется принимать участие в увеселениях местного помещичьего общества, в том числе и охоте. При мысли об этом сразу заболели и нос и, пардон, задница, которые я отбивала, падая с коня в Манеже. Носом я пахала опилки, ну, а тем, что пониже спины, тоже пахала и опилки и песок на выездке...

Лениво дремлющему коту я рассказала то, что поведала мне Семенишна про появление родственничка Петрухи возле наших пьяниц. Мне показалось или нет, что Федька приоткрыл один глаз и похмыкал?

Так день и промелькнул. Вечером, когда уже ушли мои мастерицы по своим домам, а я ещё сидела, заканчивая рукав к нарядному казакину, связанному узором ирландское кружево расцветки "павлиний хвост", по заказу княгини Гагариной (кстати, за пределами своего поместья я и под страхом смертной казни не призналась бы, что я сама вяжу и вышиваю, ибо не комильфо! Точнее, вязать и вышивать можно, а вот продавать результат своего рукоделия - невместно дворянке!), Фиодор внезапно куда-то засобирался - тщательно намыл морду и усы, распушил хвост и шикарные "штаны" на задних лапах. Я поинтересовалась, куда это он, на ночь глядя. Обдав меня презрительным взглядом зелёных глаз, этот наглец ехидно протянул.

-Это ты у нас как собака на сене - и замужем и в девицах ходишь! А я свободный кот! Должна же быть у меня личная жизнь! - затем, смягчившись, пояснил - пойду в деревню прогуляюсь, там одна кошечка есть… мм... персик, а не кошка! Беленькая, мою Тасю напоминает... как она там теперь?

Увидев мои вытаращенные глаза и отпавшую челюсть, пояснил, для тех, кто в танке - Дома, в Москве, подружка у меня была, Тася, котята у нас вот только родились, а мы вот из-за твоей пьянки сюда попали...

Я устыдилась и более не стала говорить ничего нравоучительного. Хотя хотелось. Очень. Промолчала и принялась далее за свое вязание, проклиная про себя пышные формы княгини Гагариной. Но при этом у меня осталось стойкое ощущение того, что Федька готовит грандиозную пакость.

По летнему времени и жаркой погоде окно было открыто в моей спальной. И ложась спать в третьем часу ночи, я отчётливо услышала со стороны деревни дикий вопль, переходящий постепенно в вой, очень напоминающий волчий.

Засыпая, подумала - "Небось, Гаврила с Пронькой опять свекловухи перепились и чудят" (Свекловуха - самогон на основе сахарной свеклы).

Как выяснилось наутро, я была не так далеко от истины, но только на половину и в другую сторону. Утро началось с того, что я услышала сквозь неплотно прикрытую дверь в спальную, недовольное бурчание Глашки. Странно, дружелюбная и жизнерадостная девчонка всегда и всем бывает довольной, прислушавшись, я поняла.

-Ну, надо же, весь ковер в залке у барышни изгваздал! И где только сажи-то взял! У нас уж давно ничего по-черному не топится! Ууу, ирод бессовестный! Вот ужо я все барышне расскажу про тебя! Какой ковер был красивый, а ты его весь уделал! И не смотри так, будто не причем!

Если я правильно поняла, Глашка ругала Фиодора за то, что он испачкал светло-бежевый ковер в гостиной. Да ещё в саже! Это он на кошачьей свиданке так вымазался? Странно... Проскользнувшая в спальную темная фигура подтвердила справедливость обвинений Глашки - мой серый кот, который неустанно холил и лелеял свою шубу, ныне был усеян черными пятнами. Видно, не до конца стряхнул сажу с себя. Наградив кота многообещающим взглядом, после которого он шустро шмыгнул мне под кровать и затих там, изображая подкроватный коврик, вышла из своих комнат и пошла вниз. Пришло утро, а вместе с ним и заботы. После завтрака, выйдя во двор, увидела, что возле консервного цеха собралась вся моя дворня и слушает Оксану, открыв рты. А та что-то рассказывала, экспрессивно размахивая руками.

Как-то вроде мне не по чину стоять там, в толпе, поэтому решила потом заглянуть в молочный цех и узнать, о чем там речь идёт. Что я сделала чуть позднее.

Вот тогда я и поняла, почему так ругалась Глашка.

Глава 32

Оказывается, сегодня ночью соседи наших пьянчуг были разбужены криками на улице.

Поначалу никто особо не обеспокоился, Гаврила с Пронькой гуляли часто, а приняв на грудь соответствующую дозу, приходили в игривое настроение духа и частенько услаждали слух соседей мало-музыкальным исполнением народных хитов, а периодически ещё и похабными частушками. После этого у них наступал минор, они грустили, от этого начинали ругаться, драться, а потом рыдали друг у друга на плече, выясняя кто из них больше друг, другому.

Не раз были биты соседскими мужиками, если уж совсем гулянье набирало глубину и широту. Но сегодня все пошло не по сценарию. И песня была исполнена только одна, потом наступило затишье, прерываемое лишь невнятным бормотанием.

Особо подозрительных соседей это насторожило, но не слишком. Однако вскоре бормотание перешло в громкие испуганные крики, а затем перешедшие в дикий вой, причем вой то приближался, то удалялся. То есть, Гаврила с Пронькой бегали с непонятной целью по кругу и выли. Когда вой уж совсем перешёл в крещендо, соседи не выдержали, высыпали на улицу и во время одного из забегов буяны были изловлены. Вид у них был полубезумный, волосы всклокочены, глаза вытаращены и бешено вращались, у Проньки, как у наиболее слабого, даже были признаки пены у рта.

Мужики все время оглядывались и мелко тряслись, тыкая пальцами в ночь и предлагая селянам самим лицезреть нечистого. При этом они были абсолютно трезвы. По их словам, стоило только их душам развернуться и исполнить всего одно произведение, как рядом, во мраке ночи загорелись дьявольским огнем огромные зелёные глаза и сиплый голос сказал.

-Звали, хлопчики? Так я пришел! Сейчас вместе споём!

Пронька, протрезвев со страху, проблеял.

-Изыди, сатана, мы тебя не звали!

Голос захохотал потусторонним хохотом.

-Так я