Три секунды до - Ксения Ладунка

Том проверяет рукой, насколько я влажная, и, убедившись, что с этим все в порядке, расстегивает ремень, ширинку и приспускает штаны. Я судорожно вздрагиваю, почувствовав его член между своих ног. Том кладет руки на мои и медленно входит.

Я чувствую боль, но ее можно перетерпеть. Он делает плавный толчок, потом еще один, и я не выдерживаю:

– Стой, Том, стой… больно.

– Как именно больно? – спрашивает, останавливаясь.

– Ну, как-то… в глубине, где-то внутри, не знаю, как сказать…

– Прогнись, – говорит он, нажимая мне на спину, – сильнее.

Я выгибаюсь, опускаясь на локти. Том аккуратно раскачивается, спрашивая:

– Так лучше?

– Да, – на выдохе отвечаю я, неожиданно почувствовав что-то приятное.

Том двигается, а я удивляюсь ощущениям и тому, что боль исчезла. Мне нравится… и так приятно. Немного побаливает на входе, но это ерунда. Самое лучшее здесь – это Том. Я оборачиваюсь через плечо, чтобы увидеть его. Он такой красивый… невозможно красивый. И такой нежный, заботливый… Лучше него никого в этом мире нет.

Замечая, что я смотрю, он опускается ко мне, берет за подбородок и целует, не прерывая движений. Потом перемещает руку на шею, аккуратно придерживая ее и наращивая темп. Мы касаемся друг друга, Том отдается мне, а я отдаюсь ему. Окончательно привыкнув к происходящему, я начинаю двигаться навстречу, постанывая от каждого толчка. Мое тело сотрясается, я кусаю губы и не успеваю вдыхать между стонами. Это полное, неописуемое и страстное сумасшествие…

Я чувствую в груди ликование и томительный жар, перемешанный с чувством полета. Я словно проваливаюсь в другую реальность. Ощущаю, что Том очень сильно напрягается, а потом резко отстраняется и выскальзывает из меня. Он касается себя рукой и быстро доводит до конца.

Опустившись на песок, я смотрю, как Том одевается и отходит ближе к воде, чтобы сполоснуть руки. Я натягиваю на себя трусы и сажусь. Когда он возвращается, то первым делом обнимает меня и целует. Я до сих пор возбуждена, и внутри все стучит и требует конца, но сказать об этом Тому до ужаса неудобно. Я тихо спрашиваю:

– Не было крови?

– Нет, – так же тихо отвечает он.

Я киваю. Зарываюсь носом ему в грудь, вдыхая любимый запах. Мы сидим так какое-то время, а потом Том неожиданно говорит:

– Надо рассказать твоему отцу.

– Чего? – удивляюсь я. – Ты серьезно сейчас об этом говоришь?

– Но ты ведь понимаешь, что это нужно сделать? И как можно скорее.

– Том… нет… если он узнает, будет кошмар…

– Да, – соглашается он, – будет кошмар.

Я отчаянно смотрю на его напряженное лицо. Говорю:

– Зачем ему знать, Том, ну почему надо сразу все портить!

– Мы все испортим, если будем это скрывать. Рано или поздно все узнается, и тогда будет еще хуже. Если ты правда хочешь каких-то отношений, то нужно рассказать ему прямо сейчас.

Я сижу, стиснув зубы. Его слова отравляют меня, выжигают все хорошее, что случилось до этого.

– Я не прошу тебя в этом участвовать, – жестко говорит он. – Это моя ответственность, и я поговорю с ним сам.

– Пожалуйста, – молю я, вешаясь ему на шею, – давай не сейчас, прошу тебя! Давай хотя бы немного побудем в этой сказке и не будем ее разрушать!

Том вздыхает и смотрит мне в глаза. Думает. Я целую его, чтобы напомнить, как это хорошо.

– Ладно, – говорит он, вызывая на моем лице улыбку. – У Джоуи в среду день рождения. Я поговорю с Биллом на следующий день.

– Я совсем забыла про день рождения Джоуи…

– Ты же пойдешь? – интересуется он.

– Да, конечно… а кто там будет?

– Ну, из наших все. Билл точно будет. Насчет твоей матери не знаю.

Я сглатываю. Упоминание мамы вызывает холодный озноб.

– Но вряд ли она там будет, – продолжает Том. – Марта не стала бы ее приглашать.

Я киваю. Говорю:

– Ладно, я поняла. После дня рождения, а то он превратится в ад.

Том ухмыляется, а я думаю о том, что у меня есть несколько дней, чтобы насладиться всем, что между нами происходит. А что будет потом, я не знаю.