Дневники герцогини - Джиллиан Хантер

Шарлотта оставила надежду на возвращение дневника. Единственным утешением было то, что ее писания не появились на страницах бульварных газет. Гидеон передал замечание сэра Годфри о соперничестве леди Клипстоун. Шарлотта объяснила, что это как-то связано с ее кузиной Эммой, но не знала как именно, к тому же у нее на уме были более важные дела.

Армия знаменитых мастериц, чьи иголки порхали с утра до вечера, создавая волшебство, наконец закончила ее свадебное платье. Теперь нужны только корсет, сорочка и несколько предметов первой необходимости для путешествия. Итальянский башмачник Джейн создал самые прелестные свадебные туфли в мире — из бургундской кожи с украшенными бриллиантами пряжками, которые сверкали как звезды.

Сегодня днем Джейн возила ее к своей портнихе, о которой отзывались неоднозначно. У мадам Дивайн был талант создавать наряды, которые так воздействовали на мужчин, что они охотно опустошали свои карманы.

Шарлотту поразила толпа зевак возле дома из темного кирпича, построенного в георгианском стиле.

— Чего ждут все эти джентльмены? — спросила она у Джейн.

— Они надеются мельком увидеть клиенток, большинство из которых дамы легкого поведения или куртизанки.

— Тогда что делаем здесь мы?

Джейн вышла из кареты и направилась к двери под тихое восхищенное присвистывание.

Когда Шарлотта поспешила присоединиться к ней, хор приветствий усилился. Джейн рассмеялась и потянула ее под опеку двух лакеев, которые провожали клиенток в магазин.

— Я пришла в ужас, когда Грейсон впервые привез меня сюда, — прошептала Джейн, когда они поднимались по лестнице в примерочную. — На самом деле мадам создает свои фасоны только с одной целью: ради удовольствия мужчины снять с женщины платье.

К удивлению Шарлотты, мадам Дивайн уже выбрала шелковый корсет цвета слоновой кости с металлическими пластинками внутри, который поднимал грудь, утягивал талию и подчеркивал бедра. У Шарлотты было такое чувство, что корсет больше подходит для средневекового турнира в качестве лат, чем для свадьбы, но результат был столь ошеломляющий, что Гидеон явно скоро освободит ее из этой хитрой клетки. Мисс Пеппертри одобрила бы.

— Герцог придет в восторг, — объявила мадам Дивайн, когда утомительная для всех примерка наконец закончилась.

Рыжеволосая женщина в шляпке из итальянской соломки и шелковом платье в алую и золотую полоску вышла из-за ширмы.

— Одри, — обратилась к ней Джейн. — Вы знакомы с мисс Боскасл?

— Не имела такой чести. Но, — она понизила голос, — я счастлива признать, что не видела его светлость с тех пор, как появилось известие о его помолвке.

Шарлотта улыбнулась, зная, что Боскаслы считают миссис Уотсон другом.

— Надеюсь, вы больше никогда не увидите его в своем доме, — сказала она.

Одри окинула взглядом фигуру и лицо Шарлотты:

— У меня такое чувство, что он не вернется.

Шарлотта заставит его пожалеть, если он это сделает, ведь она заказала вечерние платья и газовые ночные наряды, которые надела бы только куртизанка. Она не сумела убедить его отказаться от дуэли. Но решительно настроена совершенствовать способы убеждения. В конце концов, она годами изучала, что такое быть леди. И приложит не меньшие усилия для того, чтобы научиться быть женой.

— Миссис Уотсон, — она огляделась, чтобы убедиться, что их никто не слышит, — я благодарна за информацию, которую Джейн передала мне от вас.

— Замечательно. Надеюсь, вы ею воспользуетесь.

— Я уже это сделала.

Милли с криком проснулась в тот миг, когда Ник положил руки ей на горло. Отшатнувшись, он заткнул уши руками и пробормотал:

— О Господи! И ты туда же.

Она посмотрела на корсаж платья, которое не потрудилась снять, ложась спать.

— Что ты пытаешься сделать со мной, Ник Риделл? У меня и без того ночь была скверная. Ты что, синяки не видишь?

— Посмотри. — Он сел и выудил из ложбинки на ее груди сапфировое ожерелье. — Я пытался надеть его на тебя. Синяки я вижу. Этого типа зовут Джимми, я сегодня об этом мерзавце позабочусь. Ты не могла найти клиента классом повыше?

Милли подозрительно посмотрела на него:

— Сколько джина ты выпил?

— Я вообще не пил.

— Как мы будем добывать деньги, если я оставлю ожерелье?

Он потянулся за брюками.

— Я не сказал, что ты можешь его оставить. Я только хотел посмотреть, как оно на тебе выглядит.

— Ты меня для этого разбудил? — Милли снова плюхнулась на подушку, закрыв лицо рукой.

Ник отвел ее руку.

— Никому его не показывай. Я скоро вернусь.

— Ты собираешься избавиться от этой книжки? — с любопытством посмотрела на него Милли.

— Да.

— Слава Богу! Страшно смотреть, как ты каждый день читаешь.

— Это кончено. — Он направился к двери. — Не ходи на работу сегодня. Я поведу тебя в Воксхолл.

— У меня нет чистого платья.

— Я найду. — Его взгляд вернулся к синякам на ее шее. — Поспи. Ты выглядишь… даже не знаю…

— Эй! — Милли снова села, сжимая в руке ожерелье. — Я забыла тебе сказать. Твой старый приятель сэр Дэниел искал тебя прошлой ночью. Я сказала ему, что ты умер.

— Умница.

— Грозил засадить меня в камеру, если снова увидит на углу.

— Тогда время отдохнуть.

— Отдохнуть? — Она откинулась на подушку. — Не надо было тебе читать, Ник. Эта книжка тебя свела с ума.

Ник заколебался. Он едва не спросил ее, правда ли то, что сказал Барни. Пока у него нет особого желания выяснять. Но он твердо знал, что не может позволить себе просидеть еще день, погрузившись в этот проклятый дневник. Милли права. Это ненормально. С тех пор как он начал читать, он вышел из игры. Он хотел избавиться от дневника, хотел, чтобы его злость вернулась, потому что иначе кто-то более жестокий займет его место на улице.