Правила страсти - Сара Беннет

Кое-что я ему еще не рассказала, но все равно придется это сделать. Я ношу его ребенка. Надеюсь, он будет доволен.

Еще одна дочь. Я очень счастлива. Кажется, у меня теперь полная семейка, хотя мы с ее отцом больше не любовники, а близкие друзья и деловые партнеры.

«Клуб Афродиты» процветает. Похоже, мы – предмет всеобщего увлечения. Сегодня утром я проснулась и поняла, что счастлива. У меня есть мои девочки и новый джентльмен, который меня боготворит. Хотя больше я не верю слепо подобным заявлениям, все же очень приятно, когда тебе говорят, что ты красива и желанна. Итак, я счастлива, даже мысли оДжемми и о том, что могло бы быть, не омрачают мое настроение. Я очень надеюсь, что моя жизнь наконец-то причалила к тихой пристани.

Комната была затенена, словно тот, кто в ней находится, не выносит яркого света. Мариэтта могла увидеть лишь темный силуэт, когда хозяин комнаты тяжело опустился в кресло.

Афродита дотронулась до руки дочери и кивнула в направлении странной фигуры.

– У него боли, но все же он очень хочет встретиться с тобой. Ты должна быть с ним добра и терпелива.

Мариэтта кивнула и подошла к отцу, радуясь тому, что прочитала дневник накануне вечером. Теперь ей известен кусочек его прошлого и то, что у него долговременные деловые отношения с матерью. Именно этот человек помог основать «Клуб Афродиты» и позволил Афродите руководить им по своему усмотрению.

Отец наблюдал за ней, тяжело опершись на руку, следя за каждым ее шагом. Его ноги, высохшие и бесполезные, были укрыты шерстяным пледом, несмотря на то, что в комнате было тепло.

Мариэтта попыталась улыбаться, но губы ее дрожали. Наконец-то они познакомятся...

– Мариэтта...

Она увидела, что глаза отца такие же голубые, как и у нее, а волосы такие же светлые, хотя и с проседью на висках.

– Жаль, что ты видишь меня в таком состоянии, дочка. Поездка в Лондон оказалась для меня весьма болезненной, я еще до конца не оправился.

Он протянул руки, и Мариэтта увидела, что пальцы у него длинные и элегантные; на одном из пальцев сверкнул перстень с камнем.

– Присядь ко мне, дай рассмотреть тебя как следует...

Мариэтта присела на край дивана, и отец, приподняв ее лицо за подбородок, стал внимательно вглядываться в ее черты.

Неожиданно он вздохнул.

– Что? – прошептала Мариэтта. Уж не разочаровался ли он в ней?

– Ты красавица, дочка, и у тебя взгляд моей матери. Она тоже была настоящей Венерой, маленьким вихрем, который обожал мой отец. Я всегда буду вспоминать ее, глядя на тебя.

Афродита шагнула вперед, нежно улыбнулась и поцеловала его в щеку.

– Мой бедный Адам, – мягко проговорила она. – Твой вид мне не слишком нравится, друг мой. Может быть, нам уйти и дать тебе отдохнуть?

– Нет, не сейчас. Я еще не нагляделся на нашу красавицу дочку.

Афродита улыбнулась.

– И что ты собираешься делать со всей этой красотой, дитя мое? Твоя мать говорит, что тебе двадцать один и ты еще не замужем. Поверить не могу, что мужчины в Англии столь слепы. Может быть, ты ждешь идеального мужчину? Поверь, ты его никогда не найдешь.

Мариэтта вопросительно взглянула на мать. Она еще не рассказала Афродите о предложении Макса. Ей хотелось дождаться, когда они соберутся все вместе, и тогда поведать хорошую новость.

– Я нашла идеального мужчину, сэр. Его зовут Макс Велланд, он сделал мне предложение, и я его приняла.

Афродита тихонько охнула:

– Ах негодница, так ты скрыла это от меня!

– Надеюсь, теперь ты рада? – Мариэтта робко улыбнулась. – Мне очень жаль, что не пойду по твоим стопам, мама, но... вряд ли я стала бы хорошей куртизанкой.

Адам неожиданно расхохотался, но тут же закашлялся, и Афродита быстро принесла ему стакан сердечной настойки, после чего он сумел овладеть собой.

– Она напоминает мне вас, дорогая, – наконец хрипло произнес он. – Остерегайся следовать велениям сердца, Мариэтта, это может завести тебя туда, куда тебе лучше никогда не попадать.

Афродита насмешливо улыбнулась.

– Жизнь дается для того, чтобы жить, – уверенно возразила она. – Может, я и совершала ошибки, Адам, но я, по крайней мере, жила в свое удовольствие.

Адам кивнул:

– Ты права. Надеюсь, этот Макс будет хорошо с тобой обращаться, иначе ему придется иметь дело со мной.

– Он сын герцога. – Мариэтта потупилась. – По крайней мере, до недавнего времени был...

– Все равно ты слишком хороша для него.

На сердце у Мариэтты потеплело. Такого отзыва о себе ей еще не приходилось слышать.

Афродита взяла дочь и ее отца за руки.

– Сегодня я очень счастлива. Пожалуйста, будь счастлива и ты, дочка.

Адам вздохнул:

– Может быть, ты как-нибудь навестишь меня в деревне, Мариэтта? У меня дом в Сомерсете, где я веду простой образ жизни. Я сам работаю в саду, сажаю, поливаю...

– Я обязательно это сделаю, – убежденно проговорила Мариэтта.

– Ну вот и хорошо. – Адам похлопал ее по руке и улыбнулся, а потом обменялся с Афродитой многозначительными взглядами.

– Теперь мы должны сказать тебе кое-что важное, дочка. – Афродита повернулась к Мариэтте. – «Клуб Афродиты» принадлежит мне и Адаму. Много лет назад мы решили, что, поскольку ты наш ребенок, со временем клуб перейдет к тебе, и теперь мы хотим, чтобы ты стала его владелицей. Но сначала мы должны узнать, что ты об этом думаешь.

Мариэтта не знала, что сказать, ее глаза наполнились слезами.

– Я просто не знаю... – прошептала она.

– Если ты хочешь отказаться...

Мариэтта не знала, плакать ей или смеяться. «Клуб Афродиты» будет принадлежать ей! В каком-то смысле она воплотит мечту и пойдет по стопам матери, и еще у нее будет Макс.

– Я буду гордиться тем, что «Клуб Афродиты» – мой! И... большое спасибо вам обоим!

Адам довольно кивнул, а Афродита вздохнула:

– Я рада, Мариэтта, хотя надеюсь, что этот день наступит еще не скоро. – Она встала. – Твой отец утомился, надо дать ему возможность отдохнуть. Адам, может быть, Мариэтта сможет еще раз навестить тебя до твоего возвращения в Сомерсет?

– Конечно, я буду только рад.

Мариэтта крепко обняла отца и вышла из комнаты вслед за матерью.

Мгновение Афродита молчала, затем неожиданно произнесла:

– Печально, что с ним такое случилось, но, по крайней мере, он счастлив в другом. Тебе не стоит его жалеть.

– И все-таки мне его жаль, – Мариэтта вздохнула. – Если бы он смог опять ходить.