Брюнетка в боевой академии. Любимая игрушка повелителя - Анна Сергеевна Одувалова

– Но Каториона? Она-то почему согласилась? И почему призналась в убийстве?

– Сильх угрожал обвинить ее в покушении на жизнь принца фейри, тогда бы ее судили в Холмах, – пояснила я. – У нее был небольшой выбор. Вернуться в Холмы и навлечь гнев повелителя (она вообще не должна была засветиться) или признаться в убийстве и остаться в Порнаде, где фейри бы до нее добраться не смогли. Короче, повелителя Каториона боялась сильнее всего.

– А не отказалась… – Сильх сделала паузу, прежде чем продолжить. – Повелителю сложно отказать… увы. У нее не было выбора. Ну и отомстить Киану она тоже хотела, а тут подвернулся такой удобный случай. Если бы она отказалась… Ее жизнь и жизнь близких ей людей превратилась бы в ад. Каториона просто сделала единственно правильный, по ее мнению, выбор. Она и мысли не могла допустить, что с повелителем можно и нужно бороться. Ну и считала, что ей это точно не под силу, а я не стану связываться и решать ее проблемы. Я даже спорить сейчас с этими утверждениями не буду. Не знаю, как бы поступил, приди Каториона ко мне. Хочу верить, что все-таки вмешался бы. Когда я понял, что она пешка, то стал искать следы и догадался о том, кто мог знать о приказе повелителя.

– И кто же?

– Сабрина. Она всегда и все знала.

– Стерва, – прошипела Китти.

– Да все мы тут… – мрачно заметила Рина и бросила взгляд на меня.

И не поспоришь ведь. К Сабрине у меня сейчас было очень противоречивое отношение. Она сделала мне много гадостей, но и я не меньше. А потом она, по сути, нас спасла. Поэтому, наверное, мы с ней квиты. Ненавидеть ее нет смысла, но и видеть мне ее не хотелось. К счастью, это желание было взаимным.

– Собственно, благодаря Сабрине все и разрешилось так быстро и безболезненно. Она сдала повелителя Натаниэлю, представила доказательства, и это позволило им явиться на территорию Холмов без приглашения. Ну а дальше дело техники: обвинение в организации убийства преподавателя позволило копнуть глубже. Плюс нападение на меня, попытки удержать силой Флави… Этого хватило, чтобы нейтрализовать его надолго.

– А где сейчас Сабрина? – спросила Нора.

– В Лиазе, – ответила Рина. – Она не захотела оставаться в Порнаде. Боялась мести Эльриха, не хотела смотреть на Сильха и Флави, поэтому Грифониха предложила ей место по обмену. Оставшиеся полтора года Сабрина доучится не здесь. Но я уверена, там ее ждут отличные перспективы. Ну, и Сильху будет дышать спокойнее.

– Да, повелителя сослали. Далеко, надолго и без возможности вернуться, – подтвердила я.

– А твоя мама? – поинтересовалась Китти.

Я пожала плечами. Так вышло, что с мамой я так и не поговорила наедине. Не могу сказать, что она на меня злилась, просто была увлечена бедами своего повелителя.

– Она решила последовать за ним.

– Но зачем? – удивилась подруга. – Она могла бы получить свободу.

– Видимо, свободы мама не хотела. Я ее не понимаю. У нее странная зависимая любовь.

– Но он вообще хотел тебя сделать своей, как вообще такое возможно?

– Мама знала об этом с самого начала и не видела проблемы. Не спрашивайте меня – как. У самой не укладывается в голове. Но я рада, что все закончилось и мы с Сильхом можем быть вместе.

Эпилог

– Вау! Хороша! – крикнул мне кто-то вслед, пока я уверенно цокала каблучками по прогретой солнцем брусчатке во внутреннем дворе академии.

Я даже не повернула голову. Какая разница, кому я приглянулась, если мое сердце занято?

Сегодня в академии боевой магии был день открытых дверей. И тут собралось много посторонних. Наши уже таких вольностей не допускали. Не со мной. Они прекрасно знали, кто называет меня своей, и не хотели связываться. Да и понимали – это просто бесполезно.

Солнце светило так ярко, что я постоянно щурилась. Погода для последнего учебного дня в этом году стояла просто прекрасная. Менс редко радовал такой – по-летнему теплой и безоблачной.

В лицо дул свежий ветерок и трепал мои волосы, которые сейчас едва достигали плеч. Еще один шаг от избалованной фейри к боевому магу. Так непривычно и в то же время легко.

– Ух ты! Классная прическа, Флави! – крикнул мне Дрек, второкурсник, которого я вчера уделала в спарринге.

А вот этот комплимент порадовал.

– Спасибо! – усмехнулась я и пошла дальше. Настроение стало еще лучше. Ведь впереди меня ждало замечательное лето в Холмах. В Холмах, где больше нет места страху.

Я почувствовала жадный, обжигающий взгляд и повернулась направо, к ряду припаркованных левиткэбов. Сердце застучало быстрее, а на губах появилась улыбка. Я уже точно знала, кого увижу там. Сильха.

Он стоял, прислонившись к черному лакированному монстру, который должен был стать нашим транспортом на сегодня. Правда, только до выезда из города. Потом мы решили немного изменить традициям и вместо пегасов использовать грифонов. Мне не мешало немного потренироваться. Для боевого мага это необходимый навык.

Принц смотрел на меня издалека, но я видела, что ему тоже не терпится меня обнять. Мы не виделись целую вечность. Две недели. Я закрывала сессию, а Сильх разбирался с делами в Холмах. Он никогда не планировал стать повелителем, и сейчас ему приходилось учиться новому, но я верила: он непременно во всем разберется.

Когда я перешла на бег, чтобы поскорее прикоснуться к нему, Сильх тоже сделал шаг ко мне навстречу и поймал в объятия.

– Ты скучала по мне, Флави? – Он закружил меня, прежде чем поставить обратно на землю и заправить за ухо волосы.

– Непривычно, – признался он. – Короткие. – И несильно дернул за выбившуюся прядку.

– Тебе не нравится? – насторожилась я.

– Ты не можешь не нравиться, – улыбнулся Сильх, восторженно заглядывая мне в глаза.

И я ему верила. Знала, что нравлюсь ему даже тогда, когда его волосы длиннее моих.

– Вот и прекрасно! – заявила я. – Длинные волосы не подходят для боевого мага.

– Тебе подходит все, – сказал он и усадил меня в левиткэб. Сегодня за рулем был сам Сильх. – Ты готова? – спросил он встревоженно.

– Конечно.

Я немного помрачнела. Я не была в Холмах уже почти полгода, после того как мы чудом спаслись от повелителя. Но сегодня ехала с легким сердцем. Мое отношение к миру фейри не изменилось. Я по-прежнему любила