Проклятие для Чудовища - Джулия Кей

Я направилась обратно в комнату Филиппа, забыв свитер на барном стуле. Парень уже вовсю видел десятый сон, развалившись на кровати. Я аккуратно села под одеяло, словно пчелка в улей, и включила телефон. Меня не было всего десять минут, а Изабелла уже оставила двадцать три непрочитанных сообщения, шириной около восьми сантиметров каждое. Мне пришлось три раза пролистнуть вниз, чтобы оценить весь масштаб трагедии.

На часах уже было около двух, я зевала через каждое прочитанное слово и потирала глаза, напитывая их влагой, а у Изабеллы открылось второе дыхание. Она печатала с невероятной скоростью, а после того, как я поставила сердечки на все ее фотографии, стала присылать мне свой личный архив. Вот жешь ночная моль, неужели ей на учебу завтра не надо. Хоть бы о синяках под глазами подумала после бессонных ночей. Хотя, вспоминая ее внешность без единого изъяна, думаю, ее косметика может справиться с любой проблемой.

Моя голова бессильно упала на подушку. Я смотрела в экран одним глазом, частенько отвлекаясь на задний фон. Филипп мирно сопел, его грудь медленно вздымалась и опускалась, убаюкивая меня. Он лежал на спине, так что я могла оценить его красивый профиль, ровный нос, острую линию подбородка, футболка с коротким рукавом открывала все рисунки на коже, немного задралась на поясе. Там на коже я тоже заметила похожие узоры, тянущиеся по всему телу, как ветви одного древа.

И краешек линии тазовой кости, продолжение которой скрыто под одеялом.

Изабелла прислала еще сообщение, буквы которого расплывались у меня перед глазами. Больше не было сил сопротивляться Морфею, и моя рука с телефоном упала на матрас между мной и парнем.

Глава 18

Мне снился наш поход в кино, но без Изабеллы и Юри, только я и Филипп. Он обнимал меня за плечи, слушал все мои комментарии по поводу чепухи, творящейся на экране, и смотрел так, будто это я была самым интересным фильмом в его жизни. Он опустил взгляд на мои губы, затем посмотрел в глаза, спрашивая разрешения. Я молча подалась вперед, понимая, чего хочу.

Предвкушая продолжение сна, на моих губах растянулась улыбка. Я чувствовала запах сладкого дерева, исходящий от подушки, тяжелая рука лежала на моей талии совсем не причиняя дискомфорта, а скорее наоборот, послужила толчком к снам подобного рода. В том месте, где его кожа касалась моей, образовался очаг возгорания, распространяя тепло по всему моему телу, выше к ребрам, ключице, обнимало плечи, обвивало руки, оставаясь на кончиках пальцев прожигать дыры, пока приятное покалывание не превратилось в настоящие ожоги.

Я резко открыла глаза, понимая, что происходит. Села на кровати, осматривая свои руки. Они горели всеми оттенками красного, будто я была металлом в печи.

— Нет, нет, нет, — тихо застонала я, сбегая с кровати к окну.

Филипп проснулся и сел на кровати, не понимая, что происходит. Я опустилась на колени, закрыла глаза и попыталась успокоиться, дыша через рот.

— Ливана, что с тобой? — Филипп сел на одно колено рядом, положив руку мне на спину. Второй он потянулся к моим рукам, но тут же ее отдернул, почувствовав пар на расстоянии.

— Это capacité, - с трудом ответила я, хватаясь за живот. — Магия. Сейчас пройдет.

Мне было жутко неловко, что приступ начался именно сейчас, в доме Филиппа, когда я только погрузилась в полное спокойствие. Я и так пугаю его тем, что могу сделать, а сейчас он в буквальном смысле в шоке. Филипп поставил рядом стакан с водой и не знал, как он может помочь. Но это не просто внезапные боли или схватки, тут ни один врач не справится. Я поняла, что магия не собирается следовать моему примеру и ложиться спать, она хочет выйти, не слушаясь меня. Что ж, похоже, Филиппу придется увидеть то, к чему он явно не был готов.

Я направила ладони друг на друга и постаралась расслабить кисти, игнорируя боль. Медленно начала вращать суставы, выпуская магию маленькими порциями. Между пальцами заискрили синие нити, переливающиеся до голубого и белого. Как сладкую вату на палочку, я принялась наматывать одну летающую искру на другую, образовывая светящийся шар. Филипп смотрел на все это, раскрыв рот. Между нами витала магия, словно рыбки в аквариуме. Боль постепенно уходила из моего тела, я смогла выпрямиться и задышала через нос, сама залюбовавшись на красоту, которую создала.

Отпустив последнюю искорку из подушечек пальцев, я опустила руки на колени. Белый шар с голубым ореолом еще несколько секунд витал в воздухе, а затем медленно растворился, будто его никогда и не было, снова погружая комнату в темноту.

Я слышала, как Филипп дышит, но не решалась поднять на него взгляд. Вдруг он сейчас разволнуется, что я чуть не взорвала его дом.

— Ого, — начал парень. — Это было самое внезапное пробуждение в моей жизни. А я точно не во сне?

— К сожалению, нет. И я тоже.

— Это больно, да? Ты кричала.

Я повела плечом.

— Немного. Первые секунды, пока не дашь магии выйти.

Я мысленно проклинала саму себя, которая умудрилась испортить такой момент. Ливана, когда ты еще будешь спать в кровати парня, обнимая его руку на своей талии?!

Филипп выглядел ошарашенным, но не в напуганном плане, а скорее… восхищенном? На его губах застыла чуть глуповатая улыбка, будто ему сказали, что игрушки правда ночью оживают.

— Зачем магии выходить?

— Если ее не использовать, она начинает накапливаться, пока не выйдет за края, и происходят вот такие приступы время от времени.

— Почему ты ее не используешь, это же магия! — всплеснул руками парень, облокачиваясь на кровать.

Я пожала плечами.

— Потому что не могу ее контролировать. Боюсь, если дам чуть больше свободы, она выйдет из-под контроля.

— Это же бред. Я видел, как ты используешь магию в повседневной жизни. Пододвигаешь телефон ближе, оставляешь чай горячим, проводишь по сапогам, чтобы убрать весь снег. А как ты взорвала ту газировку и завела мотоцикл? И ты еще сомневаешься в своем контроле?

Я чуть приоткрыла рот от удивления. Не думала, что Филипп так внимательно за мной наблюдает. Или это я неосторожна. Раз заметил парень, не замечают ли окружающие того же?

— Это же просто bêtise, безделушки. Настоящие ведьмы могут гораздо больше и не вскакивают ночью с температурой под сорок