Варварин свет - Яна Ветрова

Марья выхватила из кармана уголёк и прочертила на своей же ладони чёрную линию. Из линии вылетели три тени, три мужских силуэта без лиц. Один схватил Варвару, другой — седовласую сестру, которая теперь нашла голос и кричала, не переставая. Третий вцепился в подоспевшую Прасковью. Одна чёрная рука обхватила за рёбра, а другая опустилась на затылок. Варвара отчаянно искала в памяти подходящие чары, но угольные тени затуманили сознание. Любава пыталась подняться, но не могла — отнялась нога.

— Что это вы задумали, сестрички? — тяжело дыша, спросила Марья, поднимаясь на ноги. — Сами великого чародея закопать решили?

Она приподняла подол платья и вынула кинжал из прикреплённых к бедру ножен. Седовласая сестра тихо плакала.

— Эту я не знаю, но душа её на десерт Синеликому сгодится, — размышляла вслух Марья, останавливаясь у каждой пленницы. — Старуху можно допросить. Любаве известен секрет доспеха, оставим её, если она раньше не помрёт. А вот ты, Варвара, зачем нужна, скажи?

— Мау, — сказал кот-кикимор.

— О, Кыша! С нами пойдёшь? Кикимора при дворе иметь забав… — обернулась Марья и резко замолчала.

— У меня, что ли, в глазах троится, девочки? — прошептала Прасковья.

— Это ты пойдёшь с нами, — сказали одновременно два кота побольше.

— Мау, — подтвердил самый маленький. — Мама.

— Нет, — прошептала Марья. — Нет!

Фигуры котов задымились, их заволокло серым дымом, который заклубился, вытянулся вверх и образовал три детские фигуры.

Марья бросилась бежать. Фигуры исчезли и появились у неё на пути. Женщина метнулась в сторону, но фигуры переместились, отрезая ей путь.

— Пора, мама, — сказала серая фигура мальчика.

Девочка протянула руку, и Марья полоснула по дыму кинжалом. Дети окружали женщину лентой дыма. Марья беспорядочно заметалась на сужающемся пространстве. Рукава её платья сползли, обнажив покатые плечи, волосы разметались, а на лице застыл оскал.

— Нет, нет! — рычала она, беспорядочно размахивая кинжалом.

— Да услышит она то, что мы слышали, — сказал мальчик. — Избранная в жертву душа, мы открываем тебе путь в зал Кау.

Из места на лбу мальчика, отмеченного существом, вырвался луч чёрного света и соединился с лучами брата и сестры. Треугольник заполнился чернотой, поднялся вверх, расширился и рухнул на изумрудную траву, накрыв визжащую Марью и три фигуры.

* * *

Когда на холме в последних лучах солнца засиял силуэт чудовищного доспеха, увенчанного рогами, на равнине раздался торжествующий рык. Все взоры огненных глаз обратились к Никите.

Посреди равнины взвился в воздух столб синего пламени, и четырёхрукая фигура прыгнула вперёд, преодолев за один раз огромное расстояние.

Прыжок.

Прыжок.

Прыжок.

Никита поднял в небо Кощеев меч. Оранжевый свет солнца против синего чародейского огня.

* * *

С исчезновением Марьи растаяли угольные воины.

Варвара бросилась к Любаве, но шустрая старушка опередила её и уже откупоривала пробку стеклянного пузырька.

— Говорила, на кожу чтоб не попадала мёртвая вода! Мёртвая — для мертвецов! Откуда пошло?

Любава повернула голову к руке:

— Ладонь…

Прасковья накапала на кожу прозрачной жидкости, принялась растирать руку девушки и позвала седовласую сестру, чтобы та массировала ноги.

— Варвара! — простонала Любава. — В последнем городе у моря солнце зашло. Мы опоздали.

— Ну нет! — воскликнула Варвара. — Не сегодня! Не после всего!

Она вытянула руку, нащупала краешек солнца у самого горизонта, соединила пальцы щепоткой и потянула на себя. Солнце сопротивлялось. Словно застывающую смолу тянешь!

— Задом наперёд, ход наизворот! — напрягая все силы, выкрикнула Варвара. — Дай мне несколько минут, о древняя звезда!

Небо, и без того светлое, почти побелело, стало нестерпимо больно глазам, но Варвара продолжала тянуть.

* * *

Прыжок! И Синемордый оказался перед Никитой. За ним уже тянулись синеокие рабы, и знаменосец со Скалогромом с отчаянным улюлюканьем бросились в атаку.

Первый удар чудище нанесло несуразно толстой ногой. Никита успел отпрыгнуть, но его всё равно задело. Он пошатнулся и выставил вперёд кощеев меч. Синемордый расхохотался, разверзнув пасть и обнажив короткие острые зубы в несколько рядов. Из пасти пахнуло тухлой рыбой. Чудище бросилось на юношу, раскручивая короткие мечи в каждой руке. Никита отбил удар, но тут же получил массивной ногой в плечо. Он рухнул на спину и ударился затылком. Хоть шлем чарами смягчил удар, у Никиты посыпались искры из глаз. Ему даже померещилось, что солнце засветило ярче.

Синемордый снова замахнулся. Никита в панике неуклюже перекатился на живот, чтобы избежать удара, и понял, что не успевает отразить следующий. Синемордый вдруг завизжал, его тень отпрянула. Никита воспользовался моментом, чтобы подняться на ноги.

Чёрный ворон слетел с Любавиного платка и отчаянно атаковал чудовище, целясь ему в глаза. Никита бросился на подмогу, но не успел.

— Ам, — довольно сказал Синемордый и отрыгнул пёрышко. — И тебя ам.

Никита закричал и бросился на чудовище.

* * *

Солнце прожигало оболочку Междумирья-Межречья. Светило вновь поползло к горизонту, но Варвара не удерживала его. Она села на колени рядом с Кощеем, приложила ухо к его груди, туда, где краснел свежий шрам.

Тук-тук.

Грудная клетка едва заметно вздымалась и опускалась. Варвара приподняла голову Кощея, дотронулась пальцами до губ, попыталась стереть засохшую кровь. А вдруг не получится? А вдруг душа улетит… А вдруг, слишком сильно вдохнула?.. «А вдруг, а вдруг!» — разозлилась на себя Варвара, вдохнула и, прижавшись губами к губам чародея, медленно выдохнула.

Щекотка распирала грудь, потом поднялась выше, прошла по горлу, заискрила во рту и убежала за Варвариным дыханием. Девушка отклонилась, и чародей сделал глубокий вдох. Варвара поспешно опрокинула ему в рот живой воды из стеклянного пузырька, который ей вручила Прасковья, чтобы душа закрепилась. Мужчина закашлялся и открыл глаза.

— Здравствуй, Лушеан. Не смотри на меня так, — улыбнулась девушка.

— Что-то изменилось, — пробормотал чародей.

Он сел на колени, провёл рукой по новому шраму. Вид у него был растерянный, как будто он что-то потерял, но забыл, что именно.

— Ты не помнишь? — спросила Варвара. — Марья сломала иглу. Ты умер. Я прошла Навь до самого края, чтобы вернуть твою душу. Я смотрела в глаза Смерти, любимый.

В груди расползалось беспокойство. Вдруг… Вдруг он всё забыл? Девушка запустила руку в карман сарафана и вытащила подарок Кау. Алый цветок был свежим, совсем не помялся и излучал тепло. Молодой человек непонимающе смотрел на тюльпан. Сзади послышались