Мир на костях и пепле - Mary Hutcherson

Возле моей клумбы приятно пахнет мятой, а атмосфера вокруг будто располагает к тому, чтобы закончить день также лениво и не спеша, как мы его и провели. Все жители настолько изнурены палящим зноем, что не высовываются на улицу, и вокруг стоит тишина, нарушаемая только совсем далекими звуками стройки, доносящимися из города. Я с упоением наслаждаюсь этим покоем и последними минутками наедине, и Пит, вроде бы, тоже. По-крайней мере, мне так кажется, потому что он тоже витает в мыслях где-то далеко отсюда.

— Отличный был день, — говорю я, принимая из его рук корзинку возле порога. — Спасибо.

— Это тебе спасибо, — мгновенно отвечает Пит, а потом быстро наклоняется и целует меня куда-то в уголок губ.

Корзина между нами мешает приблизиться на нужное расстояние, отчего поцелуй получается слишком быстрым и неловким. Я даже отшатываюсь назад от удивления, выпучив глаза, но уточнить, что это вообще было, не у кого, потому что Пит уже направляется к себе домой быстрыми шагами, оставив меня на пороге с колотящимся сердцем.

Осознание произошедшего приходит не сразу, а когда приходит, мне хочется пищать и прыгать, словно маленькому ребенку. Задаюсь вопросом, можно ли считать правило о первом шаге со стороны Пита, которое я сама же себе и выдумала, официально выполненным, и, наверное, слишком быстро решаю, что можно. После этого появляется неудержимое желание отправиться к нему прямо сейчас, и я даже убеждаю себя, что это хорошая идея, но приходит Сэй с внучкой, так что приходится все отложить.

Следом является ментор, а за ним по аллее уже идет Пит, так что мы подвергаемся быстрому допросу о прошедшем дне. Убедившись, что все живы и здоровы, Хеймитч принимается пересказывать новости, которые только что посмотрел по телевизору, активно обсуждая их с Сэй. Я не участвую в обсуждениях отчасти потому, что совершенно не интересуюсь политикой, но в основном из-за того, что внимательно слежу за Питом, ожидая, что он хоть на секунду оторвет взгляд от своей тарелки, чего так и не происходит.

После ужина мы с Питом моем и протираем посуду, и я не удерживаюсь от того, чтобы уставиться на него вопросительным взглядом, на что получаю ответ в виде кивка в сторону Хеймитча, развалившегося на моем диване. С этой минуты Пит моет тарелки в два раза дольше обычного, а я протираю их настолько старательно, что быстрее было бы им просто высохнуть в сушилке. К счастью, сегодня ни ментор, ни Сэй не намерены задерживаться надолго, так что мы остаемся вдвоем с невероятно качественно вымытой и протертой посудой совсем скоро.

— Пит… — начинаю я, но меня сразу же перебивают.

— Просто скажи: я не должен был этого делать, да? — выпаливает он, вызывая у меня только улыбку.

Тот ли это Пит, который столько раз целовал меня перед камерами, который был готов пожертвовать собой, который признался в любви и сделал предложение буквально на глазах у всей страны?

Неужели это тот же Пит, который подтрунивал над моей невинностью и острой реакцией на подколы со стороны других трибутов и который, не моргнув глазом, сообщил Фликерману, что я вообще-то еще и беременна?

Как бы там ни было, это мой Пит, и сейчас он выглядит настолько потерянным и смущенным, что не улыбаться просто невозможно. Мне одинаково сильно хочется растянуть и поскорее закончить этот момент, когда в кой-то веке я не одна потеряна и смущена, но второе все же перевешивает.

— Нет, — только и отвечаю я, мгновенно сократив расстояние между нашими губами до нуля.

Да, к хорошему быстро привыкаешь, и вечер, когда я наконец-то даю себе возможность запутаться пальцами в светлых кудряшках Пита и разделить с ним один воздух, которого совсем скоро становится критически мало, безусловно, входит в число хороших.

Комментарий к 13

Неужели мы вступаем на ту дорожку, к которой неторопливо двигались почти 100 страниц?)

И хотя вы не прекращаете меня подозревать в том, что все не так радужно, как кажется на первый взгляд (и я каюсь, что виновата в этом сама: D), это уже вторая по счету “спокойная” глава. Не заскучали еще?

Ну а что будет дальше, узнаем скоро) хе хе

Не забывайте про кнопочку “жду продолжения”. А я жду ваших комментариев, чтобы все обсудить))

14

Комментарий к 14

Всех благодарю за такую активность после прошлой главы. Вы прекрасные читатели!

И извиняюсь за долгое ожидание.

Также прошу после прочтения всех неравнодушных написать, удобен ли Вам такой формат оформления текста (когда каждый новый абзац отделен пробелом) или вернемся к обычному оформлению, выделяя абзацы только красной строкой. В дальнейшем будем оформлять так, как удобнее большинству.

Заранее спасибо)

Когда-то я точно знала, что означали наши поцелуи и для чего были нужны. Самые первые — дать Хеймитчу больше возможностей, чтобы привлечь спонсоров. Чуть позже — доказать стране и президенту искренность ненастоящих чувств. Мы целовались, потому что иначе могли умереть, и эта маленькая (как мне тогда казалось) ложь — ничто по сравнению с шансом выжить и вернуться домой. И пусть это разбило Питу сердце, но ведь сердце продолжало биться, так что я уверяла себя, что цель оправдывает средства.

Мне было обидно, что он винит меня в чем-то, что злится и обижается, и я сама начинала злиться все сильнее с каждым днем. Тогда я думала, что не могла поступить иначе, что вообще-то Пит должен быть благодарен, ведь не догадайся я о замысле Хеймитча, сейчас мы оба лежали бы глубоко в холодной и пропитанной шлаком земле. Меня злила одна только мысль о том, что в этих нечеловеческих обстоятельствах он позволил себе быть наивным и человечным настолько, что это даже не поддается объяснению, а потом искренне разочаровался, узнав, что это было не взаимно.

Позже вина за обман ушла на второй план, а страх разочаровать Пита вообще испарился, и я решила, что нам просто не по пути. Мы слишком разные. Настолько разные, что даже никогда не сможем стать друзьями. И хотя Пит упорно продолжал делать вид (опять же, как мне тогда казалось) будто простил меня, я злилась из-за того, что он вообще допустил мысль, что был вправе обижаться. Мне не нужны были новые друзья, у меня был Гейл, который понимал и знал лучше всех, какая я на самом деле, поэтому было легко забыть теплую близость Пита, его мягкие губы, честные глаза,