Пламя Феникса - Юлия Бабчинская

Лали порылась в воспоминаниях, стараясь выстроить этот воздушный замок из своих надежд, поверить.

Вот они с Роши прогуливают школу, прячась на заднем дворе, смеются и уплетают сладости.

– Молодец, Лали, продолжай, – подбодрил ее Роши, и она почувствовала, как они поднимаются все выше и выше.

Роши защищает ее перед мальчишками, которые вздумали дергать за ее ленточки, вот они вместе спасают бездомного пса, купаются в реке, ловят рыбу, устраивают пикник… Они столько времени проводили вместе все эти десять лет.

Но… но Роши всегда оставался на расстоянии. От этой мысли Лали вздрогнула, распахнула глаза и увидела, что они уже минули пару уровней, оказавшись на самом верху. Возле выхода хлопала крыльями огромная птица, но перед ней была еще одна клетка.

– Убийство, – прошептал Роши. И эта клетка не пустовала.

– Я уже немного заскучала, – проговорила Астрелия, поднимаясь с пола. – Сыграем в последнюю игру?

* * *

– Неужели все это время ты ждала меня? – пискнула Лали. – Но зачем? Почему просто не пошла к выходу и не объявила о своей победе?

– О нет, малышка, победы так легко не даются, – ответила ей рыжеволосая принцесса, поднимая острое и смертоносное «перо».

Лали присмотрелась к ней и поняла по этому взгляду, что она куда старше, чем выглядит. Совсем как тетушка Адора. Неужели Астрелия тоже была птицей? А если так, то какой силой она обладала?

– Уйди с нашего пути, и мы не тронем тебя, – сказал Роши, шагнув вперед. Что он делает? Лали оцепенела, готовая к нападению Астрелии в любое мгновение.

– А что ты можешь, мальчик? – рассмеялась ему в лицо Астрелия. – Где же твой деструктор? Сидит, наверное, где-то в уголочке и хнычет, что не может воспользоваться своей разрушительной силой из-за наших зеркал? Вы оба бесполезны! А она… она… – Принцесса с ненавидящим взглядом махнула рукой на Лали. – Она нас всех погубит. Отойди и дай мне покончить с этим.

Но когда она сделала шаг в сторону Лали, Роши перехватил принцессу фениксов за руку с оружием. Его хватка была крепкой, Астрелия тряслась от ярости, но как будто не могла пойти дальше.

– Вы вступили в круг убийц, – усмехнулась принцесса, – а значит, только один сможет дойти отсюда до финиша. Даже если это буду не я… – Ее дикий хохот отразился от равнодушных каменных стен и устремился вверх. – Ты готова убить этого мальчишку, фальшивая фэн-луни? Или это сделать мне?

Она резко отдернула руку и замахнулась на Роши. Все происходило так стремительно, что Лали не успела подумать. Свирепый рык раздался из ее горла, и она побежала вперед, пригибаясь и обхватывая принцессу за талию, буквально оттаскивая ее от Роши. За спиной Астрелии распахнулась пропасть, и они обе устремились вниз, в колодец, который пронизывал все десять этажей.

Что она наделала? Что же она наделала? – думала Лали, пока воздух щекотал ее лицо.

Астрелия не сопротивлялась, наоборот, на ее лице расцветала улыбка.

– Не позволю, – шептала она, – я не позволю тебе стать нашей королевой, не позволю забрать Самсона, не позволю… уничтожить… этот мир.

Но вот их тела разъединились, Лали вздрогнула, будто ее поймали, и падение прекратилось. Астрелия же с отчаянным воплем разочарования неслась дальше, пока ее голос не стих, перекрываемый хрустом. Лали всхлипнула, позволив себе осмотреться: она висела на выступе третьего уровня, удерживаемая лишь… своей тенью. Та снова пришла на помощь. Возможно, Роши уже бежал сюда, и ей удастся спастись? Однако это она, Лали, убила Астрелию, пусть и ради спасения другого, но пошла на жертву.

– Эй, угомонись, так ей и надо, – услышала она хриплый вздох и поняла, что все это время говорила вслух, виня себя в убийстве принцессы.

Лали уцепилась за край. Ее руки были такими слабыми, но тень помогла ей подтянуться и забраться на этаж.

На полу валялись безжизненные туловища змей и даже участники – некоторые застыли в неестественных позах. Возле лестницы, той самой, которую фениксы так старательно обходили в прошлый раз, кто-то заворочался, и по алому всполоху Лали узнала Киноварь.

– Кинова! – Лали подлетела к девушке, замечая ее раны. Костюм был порван на боку и груди, промокнув от крови. – Что? Что случилось с тобой? Кто сделал это?

Киноварь тяжело дышала. Охватившая ее тело судорога исказила овал лица.

– Иди, – выдохнула девушка, – иди дальше.

Глаза Лали наполнились слезами. Все, хватит, она устала от этих жестоких испытаний и бессмысленных потерь. Ради чего фениксы устроили подобное? Почему позволили стольким воинам, молодым юношам и девушкам, погибнуть?

– Я не знаю, что там, – отозвалась Лали.

– Любовь, – выдохнула Вермилия Армадэ. – До девятого этажа ведет Любовь, а там последняя лестница, до самого выхода… Знание. Иди. Он ждет тебя там. Принц… Он верит в тебя… – И закрыла глаза.

Лали опомнилась. Что же она рассиживается тут, когда эта девушка нуждается в ее помощи.

– Нет, нет, нет, держись пожалуйста, – зашептала ей Лали, приподнимая Киноварь, но та уже лишилась сознания.

Сама бы Лали никогда не справилась, но тень лежала на ее спине, будто плащ, прибавляя ей сил.

Вместе с Киновой она добралась до лестницы и глянула наверх, потом попробовала ухватиться за перекладину, но та так и оставалась иллюзорной.

– Что? Что мне надо сделать! – закричала Лали. – Или ты не пускаешь меня, глупая лестница, потому что во мне больше нет добродетелей? Во мне ничего хорошего не осталось… – Лали всхлипнула.

Любовь. Самая разрушительная сила на свете, сказал ей демон. И тем не менее Лали была тут, эта лестница вела наверх, а не бросала к змеям. Мог ли Кейто ошибаться?

Лестница чуть засветилась перед ней, и наконец Лали ощутила под ладонью прочную деревянную перекладину.

Разве не любвь все время вела ее вперед? Любовь к своей семье – даже несмотря на ужасную правду, она любила и маму, и сестер, и Виктора, а как тосковала по отцу, пусть ее настоящий отец – Бог Смерти. Интересно, полюбила ли его Сейти или спустилась с ним в Запределье из чувства долга, потому что обещала так своему отцу?

Любовь к Роши. Это чувство так долго поддерживало Лали, что она привыкла черпать в нем свою силу. И оно было взаимным, теперь Лали знала это. Она забиралась все выше и выше, вспоминая всех, кого любила, избавляясь от злости и ненависти и превращая их в чувство благодарности. Даже