Бессердечный ублюдок - Дженика Сноу

До последнего вздоха я всегда буду следить за тем, чтобы она была обеспечена, чтобы о ней заботились. Я любил ее. Так чертовски сильно.

Я подошел к жене, которая стояла на том же месте, где мы давали клятву почти три года назад. Руки Галины свободно свисали по бокам, ветер шевелил ее длинную юбку в богемском стиле взад-вперед.

Я подошел к ней сзади и обхватил руками ее слегка округлившийся живот, положив ладони на выпуклость, наклонился и прижался к ее шее. Она наклонила голову в сторону, чтобы дать мне лучший доступ, и я закрыл глаза, вдыхая ее сладкий аромат.

— О чем ты думаешь, мой свет?

Она обхватила меня руками, и я практически почувствовал ее улыбку.

— О тебе и о том, какой счастливой ты меня делаешь.

Я снова поцеловал ее в шею. Я не был хорошим человеком. Я никогда им не был и никогда не буду. Галина была единственным спасением в моей жизни, моим слабым местом, моей уязвимостью. Она знала все это, слушала, как я рассказывал о своих самых темных сторонах, о своем прошлом, о жестоких поступках. И она любила меня, несмотря ни на что, безоговорочно. Неоспоримо.

— Я никогда не знал, что значит быть живым, прежде чем ты стала моей.

Она повернулась и обвила руками мою шею, приподнявшись на носочках, чтобы ее губы оказались вровень с моими.

— В тот раз я поняла тебя довольно хорошо, — пробормотала она мне в губы.

— Да? — Я прикусил ее нижнюю губу. Она начала учить русский и французский несколько лет назад, последний — из практических соображений, поскольку теперь мы называли Францию своим домом, а первый — потому что, по ее словам, ей очень хотелось узнать, как она может проклясть меня, когда я ее разозлю. Я ухмыльнулся, не обращая внимания на то, что она хочет каждый день ругать меня по-русски. У нее был такой приятный голос, что все ее слова были музыкой для моих ушей.

— Именно так, — продолжала дразнить она. Она отстранилась, и выражение ее лица стало мрачным. — Я никогда не знала, что значит быть живой, пока ты не стал моим.

Она произнесла ту самую фразу, которую я только что сказал ей по-русски, и хотя я сказал ей, что она моя, я знал, что она никогда не поймет, когда сказал ей, что она — единственная вещь, которая когда-либо заставляла меня чувствовать себя живым.

— Я люблю тебя, — прошептал я и медленно поцеловал ее. Я снова провел пальцами по ее животу, когда моя маленькая девочка, благополучно растущая внутри своей матери, сильно пихнула мою руку.

— Надеюсь, ты готов к ее появлению, потому что, боюсь, то, насколько она активна внутри, говорит о том, насколько дикой будет, когда появится на свет.

Я целовал ее снова и снова, не в силах сдержать ухмылку.

— Не могу, черт возьми, дождаться. Позволь ей быть диким ребенком. Пусть она познает жизнь и мир так, как хочет. Никто не будет ее сдерживать, или я пущу им пулю в лоб.

Галина фыркнула и закатила глаза, но я был чертовски серьезен. Моей девочке не скажут, что она ничего не добьется в этом мире. Я никогда не буду таким, как мой отец. Я буду учить ее миру, хорошему и плохому, и тому, как она сможет преодолеть любые препятствия. И я буду делать это с единственным человеком, которому доверял больше всего на свете: моей женой, родственной душой, матерью моих детей — потому что я хотел, чтобы в моем доме было много дочерей, похожих на Галину, и сыновей, которые будут защищать женщин в своей жизни и ставить их превыше всего.

Она была моим сердцем. Моим светом.

Мне повезло, что в моей жизни есть Галина, и еще больше повезло, что я стану отцом. Я больше никогда ни на что не жаловался, ведь мне подарили лучшее, что только можно себе представить.

Счастье, любовь и — самое главное — знание того, что значит жить по-настоящему.

Конец.

◈ Переводчик: Александрия

◈ Редактор: Иришка

◈ Обложка: Wolf A.

Переведено для группы «Золочевская Ирина и её друзья» — vk.com/zolochevskaya_irina