Целуй и молчи - Меган Куин

– Все отлично, – отвечает Сайлас и чешет грудь. – Просто любопытно, где твой друг.

– Пэйси?

– Да, обычно в такое время он уже не спит. Не знаю, может, ты его измотала, вот у него и не осталось сил встать с кровати. – Сайлас играет бровями, и мои щеки горят от смущения. Мне хочется закричать: «Да мы только поцеловались, и все. Лишь поцелуй, ничего больше».

– Мужик, хватит спрашивать о таком, – велит Илай, толкая Сайласа в грудь. – Это не твоего ума дело.

– Радушные хозяева себя так не ведут, – вставляет Леви, кивая на чашку Сайласа, которую я ему подарила.

– Мне просто любопытно. Обычно в это время Пэйси уже вовсю распекает нас, – пожимает плечами Сайлас.

– Даже меня, – добавляет Стефан. Он стоит у плиты и, судя по запаху, готовит чудесные французские тосты.

– Он в кровати, – подает голос Холси.

– И ты в курсе, потому что… – начинает Сайлас и усмехается. – Подожди, неужели вы провели ночь вместе?

Холси явно не считает эту ситуацию забавной, поэтому просто отвечает:

– Утром заходил к нему узнать, не хочет ли он вместе пойти в спортзал. У него опять мигрень.

Веселье исчезает с лиц ребят, все тут же становятся серьезными, и настроение в комнате меняется, озабоченность высасывает всю радость.

Мигрень? Опять?

О чем они?

Смутно припоминаю нашу поездку в Банф, тогда болельщик спросил у Пэйси, как его голова. Об этом говорят парни?

– Ты дал ему что-нибудь? – спрашивает Илай.

Холси кивает.

– Да, четыре таблетки обезболивающего и заставил выпить протеиновый коктейль.

– Его тошнило? – спрашивает Леви.

– Да, он признался, что утром его несколько раз вырвало.

Я ощущаю, как страх сковывает внутренности. Мигрень, да еще и тошнота? Дело серьезное. Мне хочется уточнить подробности, спросить, поправится ли он, но я понимаю, что Пэйси не без причины утаил от меня эту информацию.

– Вот дерьмо, – произносит Сайлас. – Как думаете, может, позвонить доку?

– Я предложил так и сделать, – продолжает Холси, – но он ответил, что не надо, скоро все пройдет.

– Когда ты проверял его в последний раз? – уточняет Илай.

– В пять утра, – отвечает Холси.

Илай переводит взгляд на часы и говорит:

– Надо заглянуть к нему.

– Я могу сходить, – предлагаю я, вступая в разговор. Возможно, я не знаю, что происходит, но не хочу беспомощно сидеть в стороне.

– Хорошо, – соглашается Илай. – Может, дадим ей с собой немного еды?

Холси качает головой.

– Ты же знаешь, ему не до еды. Если проголодается, сам даст знать.

– У вас есть электролиты? – спрашиваю я. – Можно попробовать заставить его выпить таблетку.

– Хорошая идея, – соглашается Илай, направляясь к ящику рядом с кофеваркой. Он наполняет стакан водой и опускает туда таблетку. Она растворяется, и он протягивает стакан мне. – Дай знать, если он захочет чего-то еще.

– Хорошо, – говорю я, понимая, что, возможно, не стоило предлагать помощь, ведь именно ребята были с Пэйси рядом во время прошлых случаев мигрени и, вероятно, точно знают, что ему нужно. Но теперь слишком поздно, поэтому со стаканом в руке я направляюсь в комнату Пэйси, жалея, что не разузнала о нем побольше. Я так увлеклась просмотром интервью, что не удосужилась посмотреть что-нибудь еще. Но учитывая вопрос болельщика и информацию о том, что он страдает от мигреней, можно сделать вывод, что что-то случилось на льду.

Может, он катался без шлема, упал и ударился головой об лед? Или подрался и получил по голове?

Мысленно перебирая возможные сценарии, я подхожу к его двери. Делаю глубокий вдох и легонько стучу в дверь, чтобы лишний раз не шуметь. Ответа нет, поэтому проверяю, открыта ли дверь, и когда оказывается, что она не заперта, захожу в комнату.

Жалюзи опущены, плотные шторы задернуты, так что в комнате почти полная темнота. Я ощущаю аромат его туалетной воды: свежесть с едва заметными пряными нотками. В комнате стоит зловещая тишина, и мне становится не по себе, когда я вижу на кровати неподвижное тело.

Тихо подхожу ближе и ставлю стакан с водой на тумбочку. Я не знаю, что делать дальше, поэтому шепчу:

– Пэйси, это Винни. Ты как?

– Винни? – слабо спрашивает он, а затем медленно поворачивается, чтобы оказаться ко мне лицом. Он без рубашки, волосы растрепаны после сна и, вероятно, из-за головной боли. Он не открывает глаза, но протягивает руку, и я сжимаю его ладонь. Слышу, как он с облегчением выдыхает, будто именно это ему и было нужно.

Прижимаю другую руку к его спине и веду пальцем по гладкой коже.

– Как ты?

– Не очень, – бормочет он.

– Вижу, – говорю тихо, потому что знаю, насколько сильную боль испытывает человек, страдающий мигренями. Я часто помогала маме переживать подобные приступы, возможно, и Пэйси позволит помочь облегчить его состояние. – Я принесла воду, там кофеин и электролиты. Как думаешь, сможешь выпить немного ради меня?

– Возможно, – шепчет он и пытается сесть. Я помогаю ему и поправляю подушку так, чтобы он мог опереться на нее.

– Только пей потихоньку. – Я протягиваю стакан, он тянется к нему, его рука дрожит. – Давай я помогу. – Я помогаю поднести стакан ко рту, и Пэйси делает несколько быстрых глотков. – Как твой желудок?

– Все… больше не могу, – говорит он, и я забираю у него стакан.

– Хорошо, пока хватит. – Встаю с кровати. – Давай я помогу тебе лечь. – Помогаю ему сдвинуться вниз, а затем натягиваю одеяло до плеч. – Я сделаю тебе холодный компресс, он должен помочь. Сейчас вернусь.

Пэйси не отвечает, просто сворачивается клубком и закрывает глаза.

Я выхожу из комнаты, стараясь не пропустить внутрь свет, а затем тихо прикрываю дверь.

Ситуация… мда уж, ситуация хуже, чем я думала. Обычно сильный и веселый Пэйси оказался настолько слаб, что едва мог сказать предложение. И мне это не нравится, если откровенно, его состояние пугает.

Я быстро иду по коридору в гостиную, ребята уже сидят за столом и завтракают.

– Как он? – спрашивает Илай.

– Не очень, у него сильная слабость. Это нормально?

Парни кивают, а Илай отвечает.

– Да, мигрени буквально высасывают из него силы.

Именно так он и выглядел, будто у него вообще нет сил. Я сжимаю руки в кулаки и спрашиваю:

– У вас есть пакеты со льдом и полотенце?

– Конечно. – Стефан поднимается, чтобы принести мне все необходимое.

– Прошло часа три-четыре, но, кажется, дело плохо, – говорит Сайлас, он явно встревожен. – Думаю, надо позвонить доктору, хотя бы поставить его в известность. Разве он не говорил