Эксклюзивные права на тело - Саша Кей

Первое, что я слышу, когда происходит обратное подключение к миру, и шум в ушах затихает.

— Ты моя, Эмма.

Это уже не вопрос, это утверждение.

Отчаянное.

— Ты меня поняла? — жесткость требования смягчается поцелуем в лопатку. — Я сделаю так, что ты не пожалеешь.

Вот сейчас уже можно отстаивать свою независимость.

Но зачем?

Не зря Света говорит, что, если мужика клинит в твоем направлении, надо это поддерживать. Она у меня умная.

— Эмма?

Я молча прячу лицо в покрывале, скрывая улыбку.

Эпилог

Сижу и страдаю в одиночестве.

Ну, как в одиночестве.

В любимой кафешке.

Кругом полно народа. Лето, жара, солнце.

А я злюсь, потому что это все не то.

Могла сейчас на Корельского сложить ноги и наслаждаться массажем ступней.

Еще сильнее злюсь, потому что сама виновата.

Пару дней назад я устроила домашний бунт и отказалась ехать с Яром куда-то к черту на рога в Подмосквье на очередную встречу с непонятными шишками. Настрой у меня был такой решительный, что Корельский сдался и отправился без меня.

В загородном доме, куда мы перебрались после того, как Свете больше не требовалось убежище, было без Ярослава ужасно пусто. Особенно меня раздражало отсутствие в ванной запаха лосьона после бритья, и я, поймав себя на том, что постоянно открываю флакон, чтобы понюхать, решила съездить в город проветриться.

Сегодня уже должен вернуться.

Скорей бы.

Я сто раз пожалела, что поддалась скачкам настроения, но Яру об этом, естественно не говорю. Зато выношу ему мозг по телефону.

Корельский в последнее время намного терпеливей, и я, чувствуя свою безнаказанность, не ограничиваю себя в чисто бабских развлечениях.

Мне кажется, я только сейчас начинаю понимать, что в моем отношении лимит терпения у Ярослава безграничен. Даже после свадьбы я опасалась, что Яр потеряет ко мне интерес, как только напротив моего имени в его личном списке появится галочка в графе «Достигнуто».

Теперь вот отрываюсь.

Светка говорит, что я верчу Корельским как хочу, но это не совсем так. Далеко не по каждому вопросу я могу продавить свою инициативу, да и Яр требует того самого поощрения за каждую уступку. Надо сказать, я в этом поднаторела, а уж в последнее время все чаще приходится проявлять изобретательность. Хотя, когда я пытала Корельского, что его проняло больше всего, он, ошеломив меня, признался, что поцелуй в щеку, который я как-то подарила ему с утра, увидев, что он готовит мне оладушки.

Помнится, в тот день мне подарили машину, которую я не умею водить, а сейчас еще и боюсь начинать.

В общем, я сижу и с тоской пялюсь в ноутбук на крайне скучные таблицы, схемы и сводки, в то время как голова занята, чем угодно, кроме чертова «Коваль-металла», контрольный пакет которого мне Яр все-таки всучил. Из чувства ответственности пытаюсь разобраться, но, видимо, время совсем неподходящее.

— Эмма? — знакомый голос заставляет меня поднять глаза от экрана на того, кто очень удачно встал, заслонив мне солнышко и позволив перестать щуриться.

Я даже не сразу соображаю, что это Костя.

Нет, он ни капли не изменился, все такой же, но после событий прошлого лета я про него забыла совсем, будто он вообще для меня никогда ничего не значил. Что называется, все познается в сравнении.

Костя, когда мы встречались, оставлял слишком много воздуха. Сейчас я уже понимаю, что когда мужчина в женщине заинтересован, он заполняет ее жизнь целиком.

И даже обида на Костю прошла. Я же понимаю, что против Корельского не попрешь. Он ведь реально мог сломать ему что-нибудь.

— Как нога? — все-таки не удерживаюсь я от шпильки.

— Нога? — бывший удивляется, но спохватывается. — Спасибо, я в норме. Столько времени прошло, Эмма. Ты расцвела, — Костя присаживается напротив.

Мой телохранитель за соседним столиком напрягается, но я делаю ему едва заметный знак, что все в порядке.

— Спасибо, — мягко улыбаюсь я. Все-таки восхищенный взгляд человека, который сам от тебя отказался, не может не греть женское самолюбие.

Конечно, я расцвела. Салоны, массажи, косметологи, дорогие тряпки и драгоценности. И самое главное — почти еженощное доказательство того, что ты желанна.

Сейчас, правда, чуть реже, но на это есть причины.

— Мне кажется, это знак, — закидывает удочку Костя. — Мы снова встретились. Здесь, как и в первый раз. Может, нам стоит начать все с начала?

Сначала? Похоже, он думает, что я теперь свободна.

Ах, да. Кольца на пальце нет. Но у меня в последнее время так сильно руки отекают к вечеру, что я пока перестала носить обручалку к суровому неудовольствию Корельского, который свою просто не снимает вообще.

Я молча отодвигаю ноут в сторонку, экран которого загораживал Косте самое пикантное.

Мой живот.

Почти семь месяцев беременности.

Я уже даже знаю, кто будет.

Ношу наследника миллиардов Корельского и никак не могу придумать ему имя.

С таким отчеством любое звучит очень агрессивно.

— Ты беременна? — Костя так удивляется, будто это что-то невообразимое. Женщины в принципе имеют такую опцию и редко ей пренебрегают.

— Ага, — просто отвечаю я и наблюдаю за гаммой эмоций, мелькающих на его лице. Тут-то он и обращает внимание на брюллики в ушах, дорогущий смартфон последней модели, лежащий рядом, на брендовую сумочку. Вряд ли Костя в курсе, что запись на такую на полгода вперед, но про бренд он явно слышал.

— Что ж, — пытается сохранить лицо Костя. — Значит, вселенная просто предлагает мне порадоваться за тебя.

— Наверно, — соглашаюсь я.

Бывший отчаливает, телохранитель расслабляется, а я отвечаю на зазвонивший мобильник.

— Эмма? Что случилось? — напряженно спрашивает Яр.

— А что такое? — не сразу соображаю я, потому что мозги отключаются под действием окситоцина, вырабатывающегося у меня только при одной мысли о муже.

— За последний час ты ни разу не ковырнула мне мозг. Я нервничаю.

Это слышно по голосу.

— Немного была занята. Сейчас исправлюсь, — смеюсь я.

— Мы скоро поднимемся в воздух. Я вернусь раньше, чем ты думаешь, девочка моя. У меня для тебя есть подарок. Набор обручальных колец на все размеры.

Господи, Яр.

Самый большой подарок ты преподнес, когда свихнулся на мне.

Почесав нос, я впервые говорю ему:

— Я люблю тебя.

Просто и без лишнего пафоса.

Но мое сердце настолько переполняет эта любовь, что я просто больше не могу сдерживаться.

После паузы, повисшей в телефоне, я слышу, как Корельский