Гончар из Заречья - Анна Рогачева

словно щёлкнуло. Как будто открылся замок на старой двери.

– Зоя, я поняла! Теперь я знаю, зачем мне всё это. Для кого.

Она выпрямилась, и голос её окреп, зазвучал почти дерзко, словно бросая вызов судьбе.

– Для кого протапливать избу, чтобы пахло хлебом, а не затхлостью. Для кого варить кашу на молоке, которую я себе уже и не готовила. Для кого новые сарафаны шить, пусть не алые, так хоть из пёстрого ситца. Для кого сказку на ночь рассказать, пусть я и позабыла все сказки. У меня теперь будет дело не только для рук, но и для души. Они… они как живая вода для мёртвого поля. Я не знаю, справлюсь ли. Страшно. Боже, как страшно снова… снова любить. Но я не могу их отпустить. Не могу.

– Светлана, – наконец выдохнула я. – А что, если… если, родня объявится, захочет вернуть их? Или в деревне люди против пойдут? Злые языки везде найдутся. Ведь приёмные дети – это ответственность не только перед ними, но и перед всем миром.

– Какой мир?! – она почти зашипела, и в её глазах блеснула знакомая искра. – Тот мир, что бросил их умирать в бане? Он не имеет на них права! А что до людей… Луке, старосте, я в глаза посмотрю. Скажу, мол, вот, нашла своих, пропавших. И всё. А кто против слова скажет – тому я такое мыло сварю, что они потом в бане кожу до костей сошкрябать будут! – Она вдруг неуверенно хмыкнула, и суровая маска на миг спала, обнажив обычную, уставшую и безумно напуганную женщину. – Шучу. Не стану. Но… я справлюсь, Зоя. Я выжила одна. А теперь мы будем жить, а не выживать, втроём. Я научу девочек всему, что знаю сама. Мы свой огород расширим. Им своё, отдельное местечко в избе обустрою…

Она говорила и говорила. И её слова теперь всё больше напоминали план. Она уже не просто хотела их оставить – она строила для них будущее.

– А что, если… если они сами не захотят? – осторожно спросила я. – Если испугаются?

Светлана посмотрела на спящих девочек. Потом произнесла так тихо, что я с трудом расслышала её слова.

– Тогда я буду просто… рядом. Топить печь. Варить кашу. Молчать и ждать. Пока они не поймут, что этот огонь в печи – и для них тоже. Что мама – это не только та, что подарила жизнь. Мамой может стать та, кто за руку проведёт по жизни.

Я вдруг поняла, что смотрю не на подругу, а на явление природы. На ту самую силу, что заставляет дерево прорастать сквозь трещину в камне.

Я ничего не сказала. Просто протянула руку и сжала её ладонь. Холодную, сильную, мозолистую. Она ответила на пожатие.

– У тебя всё получится. Я в тебя верю.

Глава 39

Утро наступило непозволительно быстро. Дети ещё спали, обнявшись, под платком Светланы. Я оставила её караулить этот хрупкий покой, а сама спустилась вниз, в общий зал постоялого двора, где уже пахло пшённой кашей и молоком.

За деревянным столом сидели Архип и Гриша. Разговор, судя по их серьёзным лицам, шёл важный. Гриша что-то отмечал угольком на бересте и пахал руками, что-то изображая.

– Садись, хозяйка, – кивнул мне Архип, отодвигая скамью.

– Думаем, как богатство наше в добро превратить.

Так, за простым завтраком из каши и отварных яиц мы стали совещаться, как и что купить в первую очередь. Гриша, знавший все ярмарочные цены, пытался донести до нас всю информацию.

– Лошадь рабочая обойдётся вам в пятнадцать серебряников. Конечно, не молодая, но и не развалина. Корова… Корова дороже. Дойная тёлочка будет стоить от двадцати серебряников. Это если повезёт и продавец вас не обманет.

– Куры с петухом стоят копейки, – вставил Архип. – Десяток отдадут за двадцать медяшек, от силы двадцать пять.

– А вот телега… Без своей телеги мы не обойдёмся. Новая, крепкая – десять серебряников. Можно пользованную поискать, за пять-семь.

– А где лошадь держать будем? И кто за ней смотреть будет? Ей ведь нужно место, и уход хороший.

– У меня будет. Раньше, до мора, у меня была лошадь, да и пару свиней держал. Семья большая была…. Он на минуту замолчал, задумавшись. Так что сарай подправлю, туда и заселим. А вот если большим хозяйством заняться, то тут строить нужно.

Мы подсчитали остаток от выручки. Отложили процент, положенный деревне, и отдельно то, что причитается людям за работу. Сумма, ещё вчера казавшаяся баснословной, под натиском необходимого начала таять на глазах.

– А чем животных кормить? Корм нужен