Неутолимая страсть - Вирджиния Хенли

Патрик кивнул.

— Ты еще должен будешь привезти Якову какую-нибудь ее личную вещь, чтобы он поверил, что новость, прибывшая с тобой, истинная правда. Стюарты просто так ничему не верят.

— За королевой ухаживает моя сестра. Когда Елизавета болеет, она предпочитает, чтобы Кейт сидела возле нее. Так что с доказательством проблем не будет. Но что, если она вдруг откажется назвать Якова своим преемником?

— Там будет Сесил. Он позаботится об этом, Роберт. — Словно облекая его доверием, Патрик положил руку на плечо друга. — Давай найдем карту и распланируем маршрут.

Около полуночи Кэтрин услышала, что кто-то дергает ручку и скребется в дверь. Она выскочила из постели и босиком подбежала к ней. Приложив губы к скважине, громко зашептала:

— Прекрати! Ты сюда не войдешь, Патрик.

— Почему это?

— Не кричи! Роберт тебя вызовет, если узнает, что ты соблазняешь меня. Я не хочу, чтобы он устроил дуэль.

Патрик хмыкнул. У нее было слишком живое воображение.

— Рана, которую ты мне наносишь, болит сильнее, чем та, которую может нанести Роберт.

— Роберт проиграет тебе поединок, грубая ты деревенщина. Отойди от двери. Иди ложись спать.

— О, вот и ты, Роберт! Помоги мне высадить эту дверь, чтобы я вошел и поимел чертову кошку.

— Мерзавец! Он же услышит, а тебе наплевать!

— Как, однако, хорошо ты меня знаешь. — Патрик сдался. — Это я так шутил, счастье мое. Спокойной ночи.

Кэтрин легла в постель, взволнованная тем, что он назвал ее своим счастьем.

Утром следующего дня уже Роберт сидел на перекладине, наблюдая за Патриком и Кэтрин, которые гоняли по загону диких жеребят.

— Когда Джон увидит их, он позеленеет от зависти.

— В следующий раз я привезу твоему брату дикого жеребца.

— До отъезда мне нужно повидать Джона с семьей.

— Я поеду с тобой.

Кэтрин хотелось узнать, что Роберт думает о Хепберне, годится ли он в мужья?

По дороге в Хансдон-Грейндж она спросила Роберта:

— Как тебе кажется, Хепберн будет хорошим мужем?

— При хорошей жене, — осторожно ответил тот.

Кэтрин удивленно подняла брови.

— Объясни, что ты имеешь в виду?

— Хепберн станет прекрасным главой семьи. Лиз может меня обвести вокруг пальца. С ним такая женская тактика не пройдет. Он прирожденный вожак и не позволит собой руководить. У него нет состояния. Поэтому Патрик не даст жене транжирить деньги, пусть даже это у нее в крови, в особенности если она человек испорченный. Он не согласится, чтобы его жена околачивалась при дворе. И главное, Патрик всегда будет стоять на защите своей жены и семьи.

— По-моему, это не самое главное, о чем ты хотел сказать.

— Верно. Хепберн признался мне, что хочет тебя.

Вдруг стало тепло на сердце. Ей было все равно: пусть он считает себя главным, пусть думает, что она испорчена. Ее волновало лишь, как он к ней относится, хочет ли ее, значит ли она для него что-нибудь? После слов Роберта у нее пела душа.

Они вернулись в Спенсер-Парк еще до вечера, и Роберт вскоре уехал.

Придя к себе в спальню, Кэтрин подергала смежную дверь, проверив, заперта ли она, и, подчиняясь внезапному внутреннему порыву, вынула ключ и протянула Мэгги.

— Пусть он будет у тебя. Я за себя не ручаюсь.

— Да, сегодня, полнолуние. Будь осторожна, мой ягненочек.

Кэтрин зажгла канделябр и начала раздеваться. Накинув пеньюар, скользнула в постель.

— Кэтрин, проклятая дверь заперта!

Она затаила дыхание и не ответила. В тишине было слышно, как бьется ее сердце. Или это он стучал в дверь?

— Ты там, моя любимая леди?

— Шшш… Тебя услышат, Патрик.

— Меня, кажется, слышат все, кроме тебя. Открывай дверь, Кэтрин.

— Я… У меня нет ключа. — Она помолчала. — Мэгги его забрала.

— Тогда я сейчас пойду и отберу его, — последовал короткий ответ.

— Нет! Не надо, Патрик. Я тебе запрещаю…

— Запрещаешь?

В голосе из-за двери слышалась угроза.

— Извини, Патрик. Я все объясню утром.

Повисла недобрая тишина, которая неожиданно взорвалась грохотом. Патрик высадил двустворчатую дверь. Он возвышался над ней как воин мести.

— Ты объяснишь все сейчас, чертова кошка!

— Как ты посмел? Как ты осмелился вломиться ко мне в спальню, словно буйный бык?

Он схватил ее за плечи и затряс.

— Никогда впредь не закрывай передо мной дверь!

От страха, разочарования и желания у нее хлынули слезы из глаз. Она обмякла в его руках.

— Патрик, я боюсь.

— Не ври, маленькая злючка. Ты не боишься ни Бога, ни черта!

Оттолкнув его, она схватила письмо Филаделфии.

— Почитай, что тут написано. Они называют Мэри Фиттон шлюхой! Вот я кто тебе… Я твоя шлюха!

Иатрик снова схватил ее за плечи и тряс, пока у нее не лязгнули зубы.

— Никогда, никогда не повторяй этих глупостей, Кэтрин. Ты — моя нареченная, моя будущая жена. И была невинной до меня. — Он крепко обнял ее. — Ты — мое счастье.

Прижимаясь к его груди, она почувствовала, как ей стало хорошо, спокойно, и захлюпала носом.

— Я… Я боюсь. Мэри Фиттон забеременела. Вот отчего ее все презирают. Я не хочу, чтобы мы заимели ребенка до свадьбы.

— Только и всего-то? — Патрик испытал явное облегчение. — Можешь довериться мне. Обещаю, что сам позабочусь об этом.

— Королева воспринимает как личное оскорбление, если какая-нибудь придворная дама навлекает на себя позор. Ее ждет суровое наказание. — Кэтрин покусала губу. — Случись со мной такое, мать умрет от стыда.

Словно защищая от всех невзгод, он крепче прижал ее к себе. Она была такой юной и такой уязвимой!

— Все это легко решается, счастье мое. Обещаю, что больше тебе не придется об этом переживать. Теперь тебе легче?

Она серьезно кивнула и не стала сопротивляться, когда Патрик взял ее на руки и перенес на постель.