Суровая нежность - Моника Маккарти

– Какого?… – Голос его оборвался.

Перед ней промелькнула какая-то черная тень, и она вдруг оказалась свободна. Мюриел услышала хруст кости, когда кулак врезался в челюсть пристававшего к ней верзилы. Он отлетел назад и шмякнулся на мостовую прямо перед ней. В факельном свете она увидела вспышку стали от клинка у его горла.

– Назови мне хоть одну причину, почему я не должен убить тебя, – проговорил ее спаситель.

Мюриел ахнула:

– Уилл!

Темная, неясная фигура повернулась к ней, их глаза встретились, и Мюриел покачнулась.

Он чертыхнулся и кинулся вперед, чтоб подхватить ее и не дать упасть. Одной рукой он прижал ее к своей груди, другая все еще держала меч, и она обессиленно привалилась к нему.

– Все хорошо, – мягко сказал он. – Ты в безопасности.

Уилл. Он и правда здесь. Успокаивающий звук его голоса был как воплощение мечты, как сбывшийся сон.

Поверженный наземь противник между тем воспользовался возможностью, чтоб сбежать. Уилл хотел погнаться за ним, но Мюриел вцепилась в него мертвой хваткой.

– Пусть уходит, – всхлипнула она, и сжимавший сердце страх излился потоком слез. – Не оставляй меня.

Крепко прижимая к себе, он повел ее по улице к комнатке над лавкой сапожника. Должно быть, он ждал ее, когда увидел, что к ней пристают.

Он ждал ее. Может ли это означать?…

Предательская надежда затеплилась в груди.

Он открыл дверь и завел ее в лавку. Зажег свечу, усадил на стул, а сам пошел в заднюю часть магазина и стал что-то там искать. Минуту спустя вернулся с чашкой в руке.

– Вот, больше ничего не нашел.

Она сморщила нос от запаха, но без возражений выпила противный, обжигающий напиток. Виски опалило горло и погнало по жилам тепло, прогоняя озноб.

Когда шок немного прошел, она воззрилась на него, не веря своим глазам.

– Ты приехал.

Его красивое лицо ожесточилось.

– И как раз вовремя. Проклятье, Мюриел, о чем ты только думала? Уж тебе-то должно быть известно, как опасно ходить по ночам одной. Разве ты не знаешь? Ведь не маленькая.

Он осекся и покраснел от стыда.

Она вздрогнула.

– Да, я знаю, что могло произойти.

– Я не хотел…

Она рассмеялась над его неловкостью.

– Напоминать мне? Бог мой, Уилл, думаешь, я когда-нибудь смогу забыть? Думаешь, я не видела в его глазах тех негодяев, которые изнасиловали меня? Думаешь, я не вспоминаю каждую минуту того дня? – Он протянул к ней руку, но она отвернулась. Ей не нужна его жалость. – Думаешь, я смогу забыть, какую цену мне пришлось заплатить?

Ей было четырнадцать. Война докатилась до Бервик-апон-Туида, и люди короля Эдуарда наводнили город. Отец ее был в больнице, занимался ранеными, когда пришли солдаты. Их было восемь. Они все по очереди изнасиловали ее, а потом вышвырнули на улицу, как мусор. Один из соседей нашел ее, избитую и истекающую кровью. Кто-то послал за отцом. Ему удалось спасти ей жизнь, но не все можно было вылечить.

Из-за того, что те подонки сотворили с ней, она никогда не сможет подарить Уиллу сына и наследника. И ничего не в силах сделать, чтобы это изменить.

Они вообще не должны были влюбляться, графский наследник и докторская дочка. Первые пару лет после того, как она приехала в Данробин, он, казалось, почти не смотрел в ее сторону. Но возможно, она была слишком погружена в свою боль, чтоб заметить его внимание. Их дружба началась случайно. Однажды он гулял вдоль берега, а она возвращалась с лечения одного из членов клана и столкнулась с ним.

Поначалу она нервничала в его присутствии, даже слегка побаивалась красивого молодого наследника графства. Но спустя какое-то время настороженность прошла. Она стала доверять ему. Он начал ей нравиться. Он оказался много добрее, чем она полагала. И забавнее. Ему удалось вернуть ее к жизни.

К ней вернулась способность мечтать.

И, о чудо, казалось, ее мечты сбылись. Когда она в конце концов поделилась с ним своим прошлым, он держал ее в объятиях и утешал. А потом поцеловал нежно-нежно и сказал, что любит ее. Ей никогда не забыть тот миг и ту воспарившую надежду. Это превосходило ее самые безумные мечты. Казалось, он и сам был удивлен. И многие месяцы они упивались своими вновь обретенными чувствами и ее медленно пробуждающейся страстью.

Пока он не попросил ее выйти за него замуж. Он готов был презреть свой долг жениться с выгодой для клана и взять в жены бесприданницу. Но потом она сказала ему, что никогда не сможет родить ему сына. Этим долгом он не мог пренебречь.

Почти два года они мучились и страдали; безнадежность ситуации делала обоих несчастными. Но лишь до тех пор, пока он не сделал свое «предложение», которое она отвергла. Он не желал принять ее отказ, в гневе превращаясь в холодного, властного графа, каким представлялся всем остальным.

Но сейчас Уилл здесь. Слава Богу, что он приехал и появился рядом с ней вовремя.

Натужно сглотнув, она преодолела спазм в горле и подняла на него глаза.

– Я ослабила бдительность. Идти тут недалеко, и я привыкла ходить одна. В следующий раз буду осторожнее.

– Следующего раза не будет.

Его непререкаемый тон должен был насторожить ее, но надежда уже распускалась в ее душе. Неужели он передумал? Неужели решил забыть про графский долг и жениться на ней?

В глубине души она не верила в это, но как же хотелось верить.

– Зачем ты приехал, Уилл? – тихо спросила она.

Он ощетинился.

– Приехал лично забрать тебя, как ты приказала.

– Но зачем? – Она заглянула ему в глаза, но он отвернулся.

– Ты нужна. – Он не добавил «мне». Не сказал: «Я не могу без тебя жить». Не сказал: «Я люблю тебя». – Хелен решила сопровождать короля в его поездке.

Как она может все еще испытывать разочарование? Мюриел сделала глубокий вдох.

– Ты приехал за мной, потому что тебе нужна целительница?

Он вздрогнул от безжизненности ее голоса. Неужели она задела его неспокойную совесть?

– Да.

«Какая же я дура». Ничего не изменилось. Она не может винить его за то, что не женится на ней. Она понимает его долг. Но он виноват в том, что не отпускает ее.

Мюриел покачала головой:

– Прости, но я не могу сейчас уехать. Мое обучение в самом разгаре.

– Я поговорю с твоими наставниками. Тебе будет позволено вернуться, когда пожелаешь.

Такое неуважение к ее работе и эта его уверенность, что все подчинятся великому графу Сазерленду, разозлили ее.

– Нет, Уилл. Я говорю – нет.