Маска предательства - Андреа Кейн

– Нет, вовсе нет! – удивил ее Дэн своим ответом. – Я всем сердцем верю в необходимость прислушиваться к внутреннему голосу. – Он поразился, когда ему пришла в голову неожиданная мысль, что и его доверие к Джеки тоже основано только на интуиции.

Дэн притянул Джеки к себе, от души надеясь, что он не играет роль мужа, ослепленного любовью.

– Хорошо, котенок. Если ты хочешь помочь мне с делами, для меня будет большой честью, что ты станешь работать в компании.

Джеки живо подняла к нему осветившееся улыбкой лицо.

– Это правда?

– Ты отлично знаешь, что я говорю только правду. Какое жалованье тебе предложить?

– Ну, думаю, мы договоримся о приемлемых для нас обоих условиях... как в отношении жалованья... так и других форм оплаты.

Дэн крепче обнял ее, чувствуя соблазнительный подтекст в ее словах.

– Говори! – приказал он.

Джеки покачала головой и ловко вывернулась у него из рук.

– Нет, сэр, я не могу принять никакой оплаты, пока не докажу, что я ее стою. Кроме того, – она стала отступать в сторону столовой, – на пустой желудок я работать не способна. Так что разговор об оплате придется отложить до... – Она рассмеялась, когда Дэн бросился к ней, и, спасаясь от него, опрометью влетела в столовую.

Грета и Стиверс ошеломленно смотрели, как хозяин и хозяйка ворвались в комнату, дважды обежали стол и наконец столкнулись у буфета, задыхаясь от хохота. Стиверс застыл на месте, не зная, как себя вести, когда мистер Уэстбрук обнял жену и начал страстно целовать ее... а она его... при свете дня и при свидетелях!

Однако Грету это нисколько не смутило.

– Пироги остывают! – прогремел ее голос у них над головой.

Дэн и не подумал освободить жену.

– Спасибо, Грета. – Он восхищенно смотрел на раскрасневшееся лицо жены. – Кажется, chaton, ты говорила, что проголодалась?

– Ужасно!

Дэн бережно усадил ее на стул.

– Пусть никто не посмеет сказать, что я позволяю моей жене... и бухгалтеру моей компании умирать с голоду, – с шутливой серьезностью заявил он. Он опустился на свой стул и тут же подскочил, когда из черного клубка шерсти вырвалось злое шипение. – Черт бы тебя побрал! – Дэн круто обернулся к ненавистному оскорбителю.

Виски плавно приземлился на ковер, тут же выгнул спину и снова яростно зашипел, сверкая зелеными глазами.

– Ах ты, негодяй! – заорал Дэн. – Ну, довольно я тебя терпел, гаденыш... теперь я сверну тебе шею!

– Дэн, не смей! – Джеки вскочила на ноги и бросилась между разъяренным мужем и шипящим котенком. – Он не нарочно!

– Черта с два! Он хотел вырвать клок кожи у меня со спины!

– Потому что ты едва не раздавил его! – спокойно возразила Джеки, указывая на стул. – Иначе он бы ни за что... – Вот как? Тогда как объяснить, что сегодня ночью он бросился мне прямо к лицу, растопырив свои проклятые когти, и попытался стащить меня с кровати?

Джеки едва удерживалась от смеха.

– Потому что он обычно спит со мной, а к тебе еще не привык.

– Что ж, если он хочет жить, придется ему поскорее к этому привыкнуть!

– Он привыкнет. Правда, Виски?

Виски заурчал еще громче.

– Виски!

На этот раз котенок отступил и вылетел из комнаты с непримиримым выражением на мордочке, которое сказало Дэну, что их война далеко не закончена.

– Я умираю от голода! Пироги Греты пахнут просто божественно!

Дэн постепенно успокоился.

– Ладно, на этот раз прощаю его. – Он помог Джеки опуститься на стул. – Но я не понимаю, почему ты так привязана к этому чертенку! У него отвратительный характер... если не считать тех случаев, когда ему удается запустить язык в мое виски. Когда он напьется, то становится очень ласковым. – Дэн внимательно взглянул на свой стул, чтобы убедиться, что котенка там нет, затем уселся завтракать.

– Во всяком случае, Виски разбирается в хороших напитках, – весело заявила Джеки.

– Это верно. Поэтому мне придется закупить дополнительное количество спиртного, чтобы удовлетворить странные вкусы твоего кота.

– В таком случае фермерам придется платить дополнительные налоги, основанные на системе, которую предложил твой друг министр Гамильтон.

Дэн с размаху поставил свою чашку, расплескав кофе.

– Джеки, не начинай!

Джеки невозмутимо отломила кусочек пирога.

– Хочешь сказать: «Не лезь туда, куда не положено», да?

Дэн раздраженно скомкал салфетку.

– Я почти все утро выслушивал, как твоя экономка, отчитывала моего ни в чем не повинного слугу. Затем меня заставили выслушать твои теории о моем отношении к женщинам и к их способностям, не говоря уж о том, что без конца изводили вопросами, останусь ли я работать в своем собственном доме. Потом на меня набросился твой пьяница-кот, а теперь ты собираешься приступить к изложению своих совершенно нереальных радикальных взглядов! – Он вскочил. – В конце концов, ты права, и мне стоит заняться оставшейся работой в конторе. По крайней мере там я найду покой. Если не умственный, то хотя бы душевный!

– Хорошая мысль! – живо и, пожалуй, слишком поспешно одобрила Джеки.

Дэн кинул на нее подозрительный взгляд.

– А чем ты намерена заняться днем, моя благодушная жена?

Джеки беспечно пожала плечами.

– О, я подумала, может, навещу папу. Я не видела его со дня свадьбы.

– Действительно. – Дэн одернул жилет. – Я провожу тебя до конторы твоего отца по дороге к себе.

Джеки побледнела.

– Нет!.. То есть... я еще не одета.

– На мой взгляд, ты и так выглядишь прекрасно. Но я подожду, пока ты оденешься. – Дэн небрежно прислонился к стене, искоса поглядывая на жену. – Я провожу тебя к отцу, оставлю тебя там, пока не закончу возиться с контрактами, а на обратном пути захвачу тебя домой. Здорово получается, верно? – И он одарил ее обезоруживающей улыбкой.

Джеки кивнула:

– Хорошо, Дэн, я спущусь через несколько минут. – Она спокойно вышла из столовой, поднялась по лестнице, но как только скрылась из виду, стремительно метнулась в свою комнату. Схватив статью, она торопливо дописала несколько предложений, затем, хмурясь, перечитала ее. Стоило бы еще поработать над статьей и кое-что добавить, но времени не было. Сейчас или никогда!

Аккуратно сложив листки бумаги, Джеки спрятала их под корсаж. Ей предстояло еще одно важное дело – убедить отца, что он должен помочь сохранить жизнь Джеку Лэффи.