Маска предательства - Андреа Кейн

Не обращая внимания на ее протесты, он почти сорвал с них обоих одежду, торопясь убедиться в том, что было между ними настоящего и что не мог стереть ее обман.

– Дэн, прекрати! – Джеки уперлась ему в грудь руками, когда он опустился с ней на мягкий матрас. – Объясни, что тебя так разозлило!

Он резко поднял ее лицо, заставив ее смотреть ему в сверкающие яростью глаза, которые обвиняли ее.

– На самом деле ты ведь не хочешь, чтобы я тебе ответил, верно? – угрожающим шепотом проговорил он. Джеки молчала, и он разразился горьким хохотом. – Думаю, я прав. Так что лучше сама мне все объясни! Скажи мне, как ты меня хочешь, как жаждешь моих объятий, моих ласк. – Он вкрадчиво погладил ее по спине, мрачно улыбнувшись, когда она невольно задрожала от удовольствия. – Подари мне эту правду, Жаклин... единственную правду, которая нас соединяет. Скажи мне, что ты чувствуешь, когда мы сливаемся воедино, когда для тебя весь мир перестает существовать и ты выкрикиваешь мое имя и умоляешь меня не останавливаться! Скажи это, моя прекрасная жена. – Он насильно раздвинул ей губы, грубо вторгаясь в ее рот языком. – Растай же для меня, мой котенок. Подари мне свою страсть, свой огонь! Докажи мне то единственное настоящее, что для нас является общим и взаимным. – Он потерся о нее телом. – Ну же, Жаклин, покажи мне это!

Джеки не стала раздумывать, умоляет он или приказывает. Подталкиваемая инстинктивным пониманием, что Дэн что-то узнал о ее тайне и это грозит навсегда порвать возникшую между ними связь, она отвечала ему без колебаний, так же сильно, как и он, желая убедиться в их страсти. Потому что, несмотря на овладевшую ее мужем ярость, несмотря на все нелады их брака, она отчаянно хотела его.

Джеки с готовностью изогнулась ему навстречу, и в глазах Дэна на мгновение промелькнуло удивление, но тут же сменилось страстью. Он набросился на нее с низким рычанием.

– Жаклин! – только раз с невыразимой болью произнес он ее имя, и больше слов не было. Осаждаемый слишком острыми эмоциями, Дэн дал Джеки почувствовать всю силу своей мучительной любви и невыносимую боль от сознания ее предательства, и Джеки со страстью и любовью отвечала ему, подавляя терзающий ее страх.

Наступивший пик наслаждения был бурным и более красноречивым, чем любые слова.

Минуты текли одна за другой, но они не хотели размыкать тесные объятия. Наконец Дэн оторвался от теплого тела Джеки и спустился на пол. Натянув панталоны, он распахнул окно и угрюмо уставился в сумеречное небо, с горечью осознавая, что, какой бы сильной ни была их страсть, она не могла изгнать всю ложь, которая маячила между ними.

Джеки открыла глаза, чувствуя себя расслабленной и пресыщенной, но вместе с тем ужасно одинокой. Она молча смотрела на напряженно застывшую фигуру Дэна, резко очерченную на фоне неба, освещенного оранжевыми лучами заходящего солнца. И к сердцу ее внезапно прилила волна горячей нежности, ей захотелось подойти к Дэну и во всем ему признаться, а там будь что будет.

«А вдруг он уже все знает?» – мелькнула у нее мысль.

Она перевернулась на бок, гадая, о чем думает Дэн. Обычно после акта любви Дэн продолжал ее обнимать, шептал ей нежные слона и заставлял ее чувствовать себя любимой и желанной. Но на этот раз он стал таким отчужденным.

Джеки долго раздумывала и наконец решила, что сейчас не стоит с ним заговаривать, лучше дождаться, когда он снова ляжет.

Ее вдруг стала одолевать сонливость, и она натянула на себя одеяло. Перед тем как окончательно заснуть, она подумала, что скоро отец передаст ее статью посыльному.

Дэн долго прислушивался к ровному дыханию Джеки, представляя себе, как она уютно свернулась в клубочек, а по подушке живописно разметались ее кудри. Он с досадой скрипнул зубами, отчаянно пытаясь отделить правду ото лжи, принять тяжелое решение, которое больше не мог откладывать. Какой бы всепоглощающей ни была его любовь к жене, он не допустит, чтобы она затронула его независимость и нанесла вред его стране. Он должен действовать... и немедленно!

Заставив себя отойти от окна, Дэн медленно приблизился к кровати и посмотрел на прекрасную спящую женщину, завладевшую его сердцем. Он невольно коснулся шелковистого локона и даже хотел было разбудить Джеки и выложить ей свои подозрения. Но тут же отбросил эту мысль, уверенный, что она станет все отрицать, тем самым увеличив ложь, которая таилась в их браке, которая заставит его презирать ее... и еще больше – себя. Скоро она узнает, что планы ее отца... и ее самой раскрыты, что их предательству положен конец и что ей придется нести ответственность за свое преступление.

Он стоял словно окаменевший, в который раз задавая себе проклятый вопрос: почему, убежденный в страшном преступлении жены, он все равно страстно желает защитить ее?

Тяжело вздохнув, он тихо отошел от кровати и быстро оделся. Кинув последний взгляд на Джеки, он направился на улицу, на мгновение задержавшись, чтобы прикрепить к ремню нож... на всякий случай.

И все время в его голове звучали слова, произнесенные Джорджем: «Сегодня вечером, в восемь часов... в переулке... за зданием суда и кладбищем... сразу после Маркет-стрит».

Через час Джордж Холт собирается встретиться с каким-то человеком, чтобы передать ему тайную информацию. Холт и его связной будут больше чем удивлены, обнаружив, что Дэн тоже ждет там... и станет неоспоримым свидетелем предательства Холта!

Дэн ускорил шаги, отлично понимая, что в течение часа прояснит все свои сомнения... и что его независимая и страстная жена станет испытывать к нему одну только ненависть.

Джеки внезапно проснулась, охваченная непонятным тревожным волнением. Она быстро окинула взглядом комнату, но мужа не увидела.

Она спустилась на пол, но колени у нее подогнулись, и ей пришлось ухватиться за столбик кровати. Она чувствовала себя ослабевшей после бешеного акта любви... в котором сошлись желание, страсть и мука.

И ярость, которую Дэн впервые обнаружил перед ней и которая могла возникнуть из-за подозрений... но скорее – на основании конкретных фактов.

А если Дэн подслушал ее разговор с отцом... и узнал о сегодняшней встрече?!

Она в ужасе посмотрела на часы: без четверти восемь.

Джеки бросилась к гардеробу и, сдернув с вешалки первое попавшееся темное платье, моментально натянула его на себя. Трясущиеся пальцы с трудом справлялись с пуговицами, потом она торопливо натянула чулки, сунула ноги в легкие туфли и бросилась к дверям, проклиная себя за то, что потратила столько времени на одевание.

Было уже без десяти восемь.

Дэн шевельнулся, нетерпеливо дожидаясь появления Холта и молясь, чтобы он не пришел. Мольба оказалась напрасной, потому что именно в это мгновение в переулке послышались приближающиеся шаги... немного неуверенные... вот они затихли... затем снова стали слышнее. Дэн отступил в густую тень, ожидая, когда смутный лунный свет откроет ему личность прибывшего человека. Через секунду он различил лицо молодого парня, очевидно, связного Джорджа.