Ирландская колдунья - Эми Фетцер

Фиона боролась с чувством стыда, таким же болезненным и острым, как десять лет назад.

– Я навела на Шивон чары, потому что любила тебя, Йен! Я знала, что ты этого хочешь!

– Знаю, – прошептал Йен, подавленный виной и раскаянием. Ее способность к самопожертвованию всегда была безгранична.

– И я вела себя как дура, позволила тебе охмурить себя красивыми словами! Я действительно поверила в то, что ты меня любишь, потому что слишком хотела верить в твою любовь и в то, что мы спасаем Шивон! – У Фионы было такое чувство, будто все внутренности скрутились в тугой комок, подкативший к самому горлу. Каждое слово давалось ей с огромным трудом. – Шивон чуть не убила нас обоих, когда очнулась! И это из-за твоей лжи, – с горечью продолжала она, – я потеряла все! Совет старейшин лишь слегка пожурил тебя и поспешил отослать в Англию. А меня публично высек мой собственный отец!

– Фиона, – возразил Йен с болезненной гримасой, – ты ведь знаешь, что их не интересовали ни я, ни ты. Они заботились только о том, как сохранить союз с Тайраном!

– А о чем еще им было беспокоиться? Йен, неужели ты так и не понял, что из-за нас чуть не началась война? Тай-ран О'Рурк требовал у них мою голову! – Она ткнула себя в грудь. – Мою, а не твою!

– Ты могла бы скрыться. С помощью магии.

– По-твоему, я нарочно позволила отцу бросить меня в темницу и высечь кнутом? – взвилась чародейка. – Я нарушила заповедь и заплатила за это втройне! Я на три года лишилась колдовского дара!

Лицо Йена вытянулось от изумления, а Фиона отвернулась к окну. Ей до сих пор делалось страшно, стоило вспомнить то ощущение беспомощности и неполноценности, что терзало ее все три года. Но ей хватило мужества выжить, и она не забудет полученный урок. Она стала взрослой за то время, пока боролась за свое существование, лишенная крыши над головой и поддержки родных и друзей.

– Я был слишком молод и думал только о себе, – признался он с тяжким вздохом. – Главная вина лежит на мне.

– Вот именно. – Взгляд бледно-голубых глаз был словно ушат ледяной воды. – Но к великому моему сожалению, ты предпочел умолчать об этом десять лет назад.

– В последние годы меня терзало раскаяние…

– Ты даже понятия не имеешь о том, что значит настоящее раскаяние! – презрительно фыркнула Фиона. – Тебе приходилось терпеть удары кнута? Или быть выгнанным из дома? Или десять лет оставаться изгоем, до которого никому нет дела?

– Я понимаю, что ты меня ненавидишь, – совсем понурился Йен.

– Это не ненависть, Йен, – призналась она со вздохом. – Скорее я готова возненавидеть себя за глупость и наивность.

Ты мог просить меня сколько угодно, но достаточно мне было сказать «нет» – и это спасло бы нас обоих.

– Мне так и не удалось уговорить их, Фиона. – Перед Йеном снова замаячила слабая надежда на прощение. – Я умолял пощадить тебя, но Тайран уперся. Он тогда ходил в любимчиках у короля Англии и грозил снова пойти войной на Дермотта. Тогда пострадали бы все кланы, а не только мы!

– Шивон пострадала больше всех, потому что ей пришлось стать женой этого животного! – напомнила Фиона.

– Она простила меня!

Ответом ему был суровый мрачный взгляд.

– Неужели ты так ожесточилась за эти годы?

– А как по-твоему? Шивон любила тебя, но не так сильно, чтобы пойти против своего народа… в отличие от меня. Наверное, меня настигло проклятие любви, когда человек не способен различить, где правда, а где ложь, пока не становится слишком поздно. И теперь ты будешь носить это проклятие до конца своих дней! – Фиона подошла к нему вплотную и не без злорадства увидела, что Йен испугался не на шутку.