Чего хочет граф - Ширли Карр

– Да, милорд. Вам еще что-нибудь нужно?

– Нет, иди. – Синклер прикрыл ладонью глаза. – Томпсон...

Слуга остановился у двери.

– Спасибо, Томпсон.

– Сегодня был трудный день, милорд. – Слуга вышел и осторожно затворил дверь.

Поморщившись от боли, Синклер принялся втирать в ногу мазь. «Даже если бы ваша нога была здорова», – вспомнились ему вдруг слова Куинси. Синклер уставился на свою ногу. Затем провел пальцами по шраму. Да, теперь все ясно. Ее оттолкнул шрам – именно в этом все дело. Конечно же, ей не хотелось связывать свою жизнь с калекой. Ведь не зря же она сказала, что он стал сильнее хромать...

Убрав банку с мазью, граф достал из столика бутылку виски и наполнил стакан. Осушив его в два глотка, закашлялся.

Да, для всех будет лучше, если Куинси уйдет сейчас, до того, как войдет в его жизнь. До того, как станет ему необходимой.

Он хотел снова наполнить стакан, но тут же передумал и швырнул стакан в камин. Раздался звон, и по полу разлетелись осколки. Граф какое-то время смотрел на бутылку, которую держал в руке, затем приложил горлышко к губам. «Да, будет лучше, если она уйдет сейчас», – думал он, делая глоток за глотком.

Синклер не выходил из своей спальни три дня.

На четвертый день он все-таки спустился вниз, но только потому, что Томпсон, несведущий болван, не мог найти последний ящик бренди. Харпер тоже не мог помочь, так как постоянно запирался у себя в комнате с миссис Хаммонд. Граф нашел ящик в винном погребе и приказал Томпсону отнести его наверх; сам же, прихватив бутылку, направился к лестнице, но наткнулся в холле на мать.

– Бенджамин, будь любезен присоединиться ко мне в столовой, – сказала леди Синклер.

– О, как ты громко говорить, мама, – прошептал он, хватаясь за голову.

– Я не знала, что бороды вошли в моду, – сказала она, как только они сели за стол.

Синклер провел ладонью по заросшему щетиной подбородку и пожал плечами:

– Не было времени побриться.

Леди Синклер взглянула на слугу, поставившего перед ней тарелку.

– Нам понадобится еще один прибор, Гримшо, – сказала она. – Мой сын будет обедать со мной.

– Слушаюсь, миледи, – кивнул слуга. Когда Гримшо удалился, леди Синклер снова посмотрела на сына.

– Ну, а теперь о мисс Куинси... Синклер чуть не уронил бутылку.

– А что с ней?

– Я уже несколько дней не видела никого из них. Мне казалось, что я просила тебя все исправить.

Синклер снова пожал плечами:

– Я пытался исправить, но она отказалась. Сказала, что не хочет всю жизнь жить с калекой.

Леди Синклер поджала губы.

– Мне очень трудно поверить, что Джо могла сказать такое. Я... Да, в чем дело, Дейзи? – Она повернулась к горничной, стоявшей у порога.

– Мне очень жаль, миледи, но мы не можем... – Девушка залилась краской.

– Говори же, моя милая.

– Прошу прощения, миледи, но нет тарелок для еще одного прибора. Я могу достать сахарницу, если хотите.

– А что же случилось с тарелками? – Леди Синклер приподняла брови.

– Ничего не случилось, но они... Они просто грязные, вот и все. Видите ли, Элис, судомойка, три дня назад ушла погулять с одним из конюхов и больше не вернулась.

– И никто с тех пор не мыл посуду? – удивилась графиня.

– Все говорят, что это не их работа.

Синклер опустил голову, уткнувшись лбом в стол.

– Может, с Элис что-то случилось? – спросила леди Синклер, не обращая внимания на сына. – Грум вернулся домой живым и здоровым?

– Он не вернулся. Говорят, что он собирается работать у своего родственника, который держит гостиницу. Мы думаем, они туда и поехали.

Леди Синклер вздохнула.

– Найди Селию, и начинайте мыть вдвоем. Я сейчас же найму новую судомойку.

– Да, миледи. – Дейзи присела в реверансе и вышла из комнаты.

Леди Синклер поставила свои тарелки перед сыном.

– Ешь немедленно. А потом тебе придется принять ванну. Я хочу, чтобы ты выглядел прилично, когда будешь сопровождать меня сегодня на бал у Данфортов.

– Да, мама.

– Бенджамин...

– Да, мама.

– Дорогой, я никогда не думала, что скажу тебе такое, но... – Она вздохнула. – Бенджамин, ты идиот.

– Да, мама.

Пообедав, Синклер прошел на кухню и потребовал горячей воды для ванны. Затем поднялся к себе и, усевшись в кресло, задумался...

«Случилось так, что могут пострадать и другие люди. Люди, которых я очень люблю...» – вспомнились ему слова Куинси.

Он вспомнил, как Куинси ухаживала за ним, когда он болел, и сколько бессонных ночей она провела с ним рядом. Конечно же, она по-настоящему его любила. И, конечно же, она оставила его вовсе не потому, что он хромал.

«Могут пострадать другие люди...» То есть могли пострадать они с матерью и, возможно, леди Фицуотер с сыном. Да, Куинси уехала, чтобы оградить их всех от скандала. Она решила пожертвовать собой, но следовало ли ему принять эту жертву?