Муж, любовник, незнакомец - Сьюзен Форстер

— Ты, наверное, хочешь одеться, — сказала она, открывая дверцу шкафа и выискивая глазами миску, в которую можно было бы положить собачью еду — великолепную смесь индюшатины с гусиными потрохами в собственном соку, которая пахла очень аппетитно. — Не обращай на меня внимания.

— Но я одет, здесь я ничего больше и не собирался на себя надевать. Это же морской домик.

Он не собирался надевать ничего, кроме нижнего белья? «Ешь поскорее, Блейз», — мысленно поторопила она собаку, ставя перед ней миску с едой.

Но Блейз вовсе не спешил есть — или уезжать. Он лениво подобрал остатки собачьего деликатеса, рысцой перебежал через кухню и уселся у ног Джея. Глаза у него сияли и хвост ходил ходуном, словно он старался показать Софи, что ему очень нравится здесь, в морском домике, и он не собирается никуда уезжать независимо от ее планов на этот счет.

Софи укоризненно глянула на него. Предатель. У нее в сумке лежал поводок Блейза, но, как только она выудила его, Блейз прополз между ногами Джея, улегся за ним, как за загородкой, и начал жалобно поскуливать.

Пожалуйста, мамочка, не увози меня домой. Почему мне нельзя остаться и поиграть здесь еще?

— Дрессировка творит чудеса, — насмешливо сухо заметил Джей. Он наклонился и почесал пса за ухом. — Похоже, он не хочет уезжать, во всяком случае, без меня.

— Это мы еще посмотрим.

Софи прилагала героические усилия. Она ворковала, умасливала, улещала и, наконец, рявкнула:

— Блейз, ко мне!

Но сеттер упрямо доказывал, что Джей прав. Софи никак не могла оторвать его от хозяина, не подействовало даже обещание поиграть с ним в летающую тарелочку по возвращении домой. На все ее грозные команды Блейз отвечал лишь тихим повизгиванием и поскуливанием, но ни на йоту не сдвигался с места.

Мрачно взглянув на Джея, Софи бросила ему поводок:

— Ну ладно, попробуй ты.

— Извини. — Он обмотал кожаный поводок вокруг собственной шеи и направился к раковине. Блейз вскочил, чтобы следовать за ним. — От меня как от дрессировщика никакого толку, пока я не выпью кофе. А как насчет завтрака?

— Мне действительно надо ехать.

— В таком случае желаю удачи в дрессировке собак.

Пока Джей возился с кофе, Блейз свернулся калачиком у его ног и смотрел на Софи так, словно она была агентом службы контроля за бездомными животными. Выражение «собака — лучший друг человека» приобретало для Софи новый смысл по мере того, как в душу ей закрадывалось подозрение относительно того, что происходит. Ситуация явно попахивала заговором.

Софи не сомневалась, что Блейз прибежал сюда сам, но в его отказе ехать домой, а также в том, как он льнул к Джею, было нечто неестественное. «Они заодно», — подумала Софи. Джей не собирался выпускать ее отсюда живой с собакой и, возможно, натаскал Блейза соответствующим образом. Если бы сеттер не весил почти столько же, сколько сама Софи, она бы взяла его на руки и утащила силой. В любом случае без него она не уедет. В последнее время там, в вагончике, одной ей было неуютно.

Джей подошел к плите, на которой в глубокой сковороде шипело масло. Он нарезал вынутые из холодильника грибы, красный лук и зеленый перец. Крохотные поджаристые кусочки ветчины уже томились на сковороде. «О нет! Господи, — подумала Софи, — это же денверский омлет. Денверский омлет был коньком Джея, и он готовил его, бывало, для Софи в их медовый месяц именно здесь, в морском домике.

Как он смеет? Она ведь обожает денверский омлет, и он это знает.

Неделя, проведенная здесь с ним, была, наверное, самым счастливым временем за всю ее жизнь. Тогда ей казалось, что жизнь уже не может подарить ей ничего более восхитительного, чем будущее, которое предстояло провести с мужчиной, вызывавшим в ней восторг и трепет. В душе Джей Бэбкок был авантюристом, но при этом его положение в семейном деле оставалось надежным. А к тому же он умел готовить. Что касается ее самой, то она добилась того, что получила квалификацию педагога для работы с «проблемными» детьми. Жизнь казалась светлой и многообещающей, как восход солнца в ясный день.

Неотразимый аромат нарезанных кубиками лука и перца, поджаривающихся в шипящем масле, защекотал ноздри. Все ее чувства обострились, пока она наблюдала, как Джей взбивает вилкой яйца и выливает пенящуюся смесь на сковороду. Рот начал наполняться слюной от предвкушения. Да, это заговор. Казалось бы, горькие воспоминания должны были убить в ней всякий аппетит, но странным образом именно хорошее припоминалось теперь живее, чем плохое, былое счастье затмевало сердечную боль. И к тому времени, когда Джей вывалил на блюдо гигантский омлет и, обложив его коричневатыми колечками жареного лука, превратил в подобие золотистого воздушного облака, голод одержал окончательную победу.

— Ну ладно, позавтракаем, — сказала Софи. — В конце концов, это не так уж и долго — поесть омлет. Может, и Блейз к тому времени будет готов ехать.

Рядом с кухней на маленькой солнечной веранде был устроен изящный уголок для завтраков, который всегда приводил на ум слово «бельведер». Широкие окна смотрели на песчаные дюны и аллеи, растущих за ними деревьев, а стены из сучковатых сосновых досок были увиты душистыми ползучими растениями. В этом уголке Софи всегда чувствовала особое единение с природой — кобальтовой синью моря и белым пляжным песком. Джей принес тарелку с омлетом и поставил ее на одну из двух пластиковых салфеток в форме гигантских подсолнухов, лежавших на деревенском столе.

— Скажи, если мне изменит чувство меры, — сказал он, услужливо подвигая ей стул.

Она села на другой и улыбнулась Джею:

— Ты имеешь в виду омлет?

— А что же еще? — Джей снова пошел на кухню — за своей тарелкой и кофе. Когда минуту спустя он вернулся с нагруженным подносом, оказалось, что он вспомнил о правилах поведения за столом — на нем была рубашка. Чуть раньше, проходя через гостиную, Софи уже видела эту старую темно-бордовую рубашку-поло, висевшую на спинке стула. Она была точь-в-точь такой, какую Джей носил, когда они были женаты. Теперь, заметив то, чего не заметила раньше, Софи тихо ахнула от удивления: верхняя пуговица была вырвана с мясом, и Софи точно вспомнила, когда и как это случилось.

— Что-то не так? — спросил Джей.

Увидев выражение ее лица, он положил обратно на тарелку полную вилку омлета, не донеся ее до рта.

— Твоя рубашка... — Софи инстинктивно протянула руку и дотронулась до разорванной застежки. Мгновенное узнавание словно током ударило по кончикам пальцев. Она не могла на ощупь определить, была ли это именно та рубашка, но чувствовала, что это она.

— Джей, ты помнишь, как это случилось? Помнишь?

Он потянулся к сахарнице, и Софи заставила себя отдернуть руку. Казалось, не слыша вопроса, Джей положил себе в чашку полную чайную ложку сахара, потом еще одну.

Сейчас он действует левой рукой.